– Хм? А чем же тогда?

Их вчерашний сопровождающий улыбнулся еще раз, этакой безмятежно-доброй улыбкой, и ответил, раскрывая небольшой секрет своего начальника:

– Примерно из трети этого оружия хоть раз, да выстрелили в Александра Яковлевича. А из того винчестера, что так привлек ваш взгляд, стреляли и в него, и в меня. К счастью, как вы видите, без особых успехов. Остальное – обычные трофеи, взятые у… гхм, побежденных.

Кузина тревожно охнула и самую малость побледнела, а ее муж старательно припоминал количество стреляющего железа на стенах.

Одновременно и все так же старательно пытаясь представить себе треть от его общего количества. Подсчитал и представил, после чего тут же недоверчиво покачал головой: по всему выходило, что во время службы в князя Агренева стреляли все, кому только было не лень. Собственно, его давно уже должны были убить, причем, так сказать, как минимум с тройной гарантией.

– Как же вам?.

. То есть конечно же князю, удалось добыть такие, гм, ценные раритеты?

– Вы знаете, Александр Яковлевич иногда бывает очень настойчив в своих желаниях. Ну, вы меня понимаете?

Анна Петровна немного пришла в себя и тут же поспешила поучаствовать в разговоре. Вернее, перевести его на более приятные темы:

– Скажите, вы так много знаете об Александре?.. Не ошибусь, если предположу, что вы вместе служили?

– Так точно. – Долгин плавно покинул свое кресло и вытянулся по стойке смирно, не забыв прищелкнуть каблуками своих дорогих полуботинок: – Отставной унтер-офицер второго взвода Олькушского пограничного отряда, четырнадцатой Ченстоховской бригады Григорий Дмитрич Долгин к вашим услугам!

Далее продолжить разговор не получилось – от дверей донеслось прямо-таки змеиное шипение злющей как сам черт тетушки хозяина дома:

– Так значит, он контрабандистов только издали видел, да? Стрелял по ним пару раз, да?! Когда и врать мне научился, негодный мальчишка!

В гостиной повисло просто-таки зловещее молчание.

Выжидающе молчал зять Татьяны Львовны, растерянно молчала дочка, исходило замешательство и все та же растерянность от слишком уж разоткровенничавшегося главного инспектора компании. Последний явно представлял, как «обрадуется» князь претензиям и выговору от своей старшей родственницы. Между прочим, в самом деле – любимой.