Статуэтки, шелк и атлас, мебель чуть ли не позапрошлого века… Все это вместе создавало совершенно особую атмосферу спокойной неги и расслабленности на фоне поистине византийской роскоши. Которой хозяева совершенно не тяготились, даже можно сказать, что и не замечали – вот уже три поколения потомков знатного ногайского бека Юсуфа рождались и умирали во дворце на берегу небольшой речки Мойки, считая его всего лишь любимым домом.

«И, как мне кажется, последний из рода по мужской линии может вскоре присоединиться к своим предкам. А жаль, не самый плохой человек на этом свете».

Отдавая обещанный Николаю Борисовичу визит, молодой аристократ совсем не ожидал увидеть его в таком виде. Нет, костюм и манеры у князя Юсупова были привычно безукоризненны, а речи – приветливы и мудры, но вот здоровье явно пошаливало – полнота, одышка и набрякшие веки об этом разве что не кричали. Слишком уж часто для здорового человека он делал паузы и покрывался легкой испариной. Поэтому, когда хозяин дворца извинился и оставил своего компаньона на старшую дочь Зинаиду Николаевну, тот воспринял это с пониманием – любому было видно, что князю плохо. Настолько плохо, что даже удивительно, как его приняли – в аналогичной ситуации сам Александр посылал бы всех посетителей куда подальше. Из собственной постели или даже койки в лазарете – таким слабым-слабым, но в то же время очень энергичным голосом. Тем не менее признанная дива высшего света (некоторые, особо тонкие ценители женской красоты называли ее коротко – Сияние) спокойно подхватила эстафету гостеприимства, при этом ничем не показывая своей тревоги за любимого отца, и довольно быстро и непринужденно подвела разговор к тому, что ее интересовало больше всего.

«Впрочем, надо признать, что интерес этот был как минимум обоюдным. На таком мероприятии, как «домашний» бал князей Юсуповых, будет весь цвет имперской аристократии, а значит, есть хороший шанс завязать полезные знакомства».

Молодой мужчина в светлом кашемировом пальто вздохнул и едва заметно прибавил шагу, немного сожалея о потраченном времени. А с другой стороны – он познакомился с редкостной красавицей и неожиданно получил приглашение на закрытое и просто до неприличия статусное мероприятие. Значит, день прожит не зря!"

"Несмотря на общее плохое самочувствие, выглядел Вениамин Ильич Лунев на все сто. Даже, пожалуй, что и на все сто пятьдесят. Тысяч рублей – именно столько комиссионных ему обломилось после заключения «эллинского» контракта. Кстати, и самочувствие его тоже было одним из последствий этого столь приятного карману и сердцу события – в его возрасте столь обильные возлияния все же были противопоказаны.