Затем негромко заметил:

– Винтовки армии нужны уже сейчас, а не через пять лет. Сейчас! Опять французам кланяться прикажете?

– Никак нет! Я предлагаю разместить крупный заказ на Сестрорецкой оружейной фабрике князя Агренева. Он лично заверил меня в том, что его предприятие в состоянии поставить казне до пятисот тысяч винтовок в год, причем на тех же условиях и по той же цене, что и казенные заводы.

– Надо же! Молодец, тезка. Значит, говорите, полмиллиона в год?

– Так точно! Более того, часть платы за этот заказ князь готов принять снимаемыми с вооружения винтовками Бердана.

В первый раз за весь разговор Ванновский увидел недоумение на лице обожаемого монарха.

– Зачем они ему?

– Как я понимаю, он собирается переделывать их в дробовики и продавать. Дешево, надежно, практично – в Туле многие занимаются подобным.

– Ну-ну."

"Царь еще немного помолчал, затем величаво-небрежным движением смел со стола папку, кинув ее в верхний ящик. Петр Семенович осторожно выдохнул: верхний – значит, государь действительно заинтересовался. Вот если бы (не дай бог!) доклад положили в нижние ящики стола, тогда решение по ним можно было бы ждать месяцами.

– Ну что же. Я подумаю над этим предложением!

Блики яркого огня метались по мрачному, страшному, но вместе с тем удивительно сухому подземелью, метались, слабо дрожа на свежих изломах известняка и заставляя тускло посверкивать металл узких рельс. Лучи света, извергаемые двумя фонариками, все глубже и глубже погружались в природный провал в земле, и вековечная тьма с неохотой пропускала непрошеных гостей сквозь себя. С тоской вспоминая при этом свою лучшую подругу, ушедшую, похоже, навсегда, – тишину. Ох уж эти беспокойные людишки…

– Нет, Андрей Владимирович, основной вход в подземный комплекс будет с другой стороны, а этот переделаем в аварийн… Осторожно!

Не заметивший в темноте под ногами толстый резиновый шланг, Сонин едва не пропахал в известняке солидную борозду. Собственным, а потому нежно лелеемым носом.

– Непорядок!

– Что, простите?!..

Резкая глухота его спутника, Валентина Ивановича Греве, была вполне простительна – они уже почти пришли, и ритмичный грохот множества отбойных молотков отзывался в голове нарастающим звоном и подступающей мигренью. Впрочем, предусмотрительно взятые с собой наушники помогли и от первого, и от второго, только по лицу время от времени пробегали волны нагнетаемого сюда воздуха, да глаза немного резало от приближающегося изобилия света. Шаг, другой, третий – и Андрей Владимирович оказался в большой извилистой пещере… Нет, не так. Он оказался в бывшей большой пещере.