Замолчала и от напряжения даже губу прикусила.

Мужчины тоже молча переваривали. Ну как, переваривали. Они пребывали в шоке. Сначала переглянулись между собой, многозначительно так, потом замолчали, думая каждый о чём-то своём. Меня же посвящать в свои мысли никто не спешил, а я не очень-то и просила.

Правда спустя минут пять гробовой тишины, Шон всё же изрёк:

– Вот так засада.

И Закари согласился с ним:

– И не говори.

И опять молчок. Я не выдержала:

– А меня никто не хочет посвятить в эту тайну? – Буркнула, немного обиженно и… самым позорным образом зевнула во весь рот. Естественно, вопрос не произвёл должного эффекта. Закари лишь хмуро посмотрел на друга и произнёс:"

"– Её нужно уложить спать, остальное обсудим потом.

Ну вот, опять говорят так, будто меня здесь вовсе нет. Я уже хотела возмутиться, как господин ректор подошёл совсем близко, посмотрел прямо в глаза и коротко приказал:

– Спи.

И… Я самым бессовестным образом уснула. Вот прямо так – сидела с открытыми глазами, а через секунду уже видела сладкие сны.

Глава 15

О том, что излишняя опека может раздражать

Просыпалась я тяжело. Будто пробиралась через непроходимые дебри, или пыталась выплыть из глубины, но что-то с неминуемой силой тянуло вниз. И я ненадолго сдавалась, чтобы потом начать вновь сопротивляться.

Кажется, длилась эта борьба бесконечно, но всё равно и этому мучению пришёл конец.

Сначала я услышала неясное «бу-бу-бу», потом это «бу» приобрело вполне себе чёткое произношение:

– Господин ректор! Это возмутительно! Никакой ответственности, она вновь пропустила лекцию! Вам не кажется, что пора бы с этим что-то сделать? – Голос мисс Глэйзы сложно было не узнать, а ещё сложнее не догадаться, кого она столь красочно распекает.

Я подскочила на кровати, путаясь в одеяле и мужской рубашке, которая красовалась на мне вместо блузы и юбки. Чудом не свалилась на пол и с трудом устояла на ногах, когда-таки смогла на них встать. Ощущение, что я полночи барахталась в мутной болотной жиже отнюдь не покинуло, а лёгкое головокружение и дурнота так и вовсе убедили в том, что я ничуть не ошибаюсь. И виной тому пресловутое «спи» от господина ректора. И после этого он будет просить меня обращать к нему на «ты», да ещё и называть Закари? Ну да, ну да. Бегу и падаю.

Из спальни я вышла чуть покачиваясь, но злая, до невозможности. И побрела прямо на звуки голоса – злого, но столь спокойного, что злость пугала куда больше, как если бы он кричал на манер вредной надзирательницы.

– Мисс Глэйза, сдаётся мне, что не вам учить меня управлять академией и всеми её преподавателями. Или вы так не думаете?

Тётка поняла, что несколько перегнула палку, но отступать, несмотря на робость, появившуюся в голосе, не спешила:

– Простите, господин ректор.