А вот ректор остался и даже повернулся в мою сторону, чтобы завершить то, что не удалось собственноручно сотворённому огню – он решил испепелить меня взглядом.

– Что здесь произошло, мисс Элена? – грозно начал он, а я вместо того, чтобы объясниться, дрожащими руками провела по лицу и… расплакалась.

Да что за напасть-то такая? Какие-то реакции у меня в этом теле совсем неправильные, или всему виной накопившееся напряжение, добитое едва не случившимся пожаром?

Картина маслом – я, размазывающая слёзы по лицу, и ректор, решивший сыграть каменное изваяние. Он, конечно, отмер, но не сразу, для этого понадобилось минут пять.

– Мисс Элена? – выдавил сипло. А я не отозвалась, лишь провыла:

– У-у-у-у!

– Мисс Элена, – попытался применить командный голос, но тут же отмёл неудачную попытку и продолжил уже куда дружелюбнее, – Ну что вы в самом деле? Со всяким может случиться. Всё же закончилось хорошо?

Да прям! Ничего не закончилось! Я, вообще, домой хочу…

Ректор подошёл ко мне и неловко обхватил рукой за плечи. От этого я растрогалась ещё больше и уткнулась в его грудь, орошая ту безостановочно льющимися слезами.

Где тут хорошее? Я вот решила хлебнуть новых неведомых ощущений, переквалифицироваться в магичку, а вместо этого едва квартиру не спалила. При том не свою даже!

Несколько минут так и стояли – я, немилосердно поливая голую, весьма горячую грудь, с бешено колотящимся сердцем прямо под носом, и он, явно не знающий, как оттолкнуть расклеившуюся подчинённую и не вызвать самое настоящее цунами.

Вместо этого по волосам осторожно, едва касаясь провели рукой, потом ещё раз, уже смелее, а потом вовсе заключили меня в кольцо сильных рук. И несмотря на то, что слёзы мои от этого не иссякли, на душе стало так… хорошо? Да, пожалуй, а ещё необоснованно спокойно, будто я попала в объятья близкого, можно сказать родного человека.

От этого понимания всхлип оборвался на полу вздохе, и я замерла, боясь сделать малейшее движение. Слёзы как-то сразу прекратили катиться по щекам. Моё в миг поменявшееся настроение заметили не сразу, всё гладили и гладили по волосам, слегка надавливая подушечками пальцев, будто бы массируя затылок. Весьма умело массируя, должна заметить.

А когда ректор понял, что плакать я перестала, вытянулся стрункой и тоже замер с поднятой рукой, что так и покоилась на моей голове.

И как выпутываться из сложившейся ситуации? Мысли лихорадочно метались, не выуживая из заторможенного сознания ничего путного. К счастью, первый шаг сделал, как истинный джентльмен, господин начальник.