Обнял меня и мягко коснулся губами виска.

– Пойдём, – шепнул, едва слышно и подтолкнул вперёд. А подходя к дверям произнёс: – Здравствуй, Энгле.

– Доброго дня, господин Закари, – произнесено приветствие было так, словно ничего-то особенного не произошло.

Подумаешь, явился господин Закари в обнимку с неизвестной особой, что тут такого? Невозмутимость у этого Энгле прямо-таки на высшем уровне.

Двери нам открыли, смотря куда-то поверх наших голов, пропустили вперёд и спокойно закрыли эти самые двери. А когда массивные железные ручки стукнулись о массивные же золотые узоры, я вздрогнула всем телом, уж больно недобрым показался мне этот звук.

Внутри дом был не менее огромный и впечатляющий, чем снаружи. Какой-то просто необъятный холл, за ним таких же исполинских размеров гостиная с внушительного размера камином и маленьким, невзрачным креслом перед ним.

В камине этом горел огонь, а в кресле сидел сухопарый старик. И из-за необъятности комнаты фигура старика этого казалась вовсе игрушечной. Только до того момента, пока он не повернулся к нам и не одарил цепким, слишком оценивающим взглядом. Взглядом, в котором кроме брезгливости и недовольства вовсе ничего и не было.

– Здравствуйте, лорд Хэдвил! – Сухо, холодно даже поздоровался Закари. Словно и не родственник перед ним, а чужой, мало знакомый человек.

Лорд Хэдвил смотрел на меня, отчего холодный пот по спине стекал Ниагарским водопадом. И не удостоил Закари ответом. Лишь уголок губ дёрнулся в слабом подобии улыбки.

– Ну-ка, ну-ка, – с непонятным энтузиазмом проскрипел он, – Очень интересный экземпляр.

И протянул руку, давая негласное распоряжение отдать ему… меня? Вскинула голову, чтобы посмотреть на господина ректора. Он лишь глаза поднял к потолоку, а потом совсем неутешительно произнёс:

– Не бойся. Иди к нему.

То есть, экземпляром, да к тому же интересным была я?!

Хотелось воспротивиться, показать характер, но эти глаза… Нет, я совершенно точно не смогла бы бороться с эдаким… экземпляром.

Сделала шаг, потом ещё один, пока мне не протянули руку и не схватили протянутую ладонь с такой силой, будто вознамерились её, как минимум, оторвать.

– О-о-очень интересно, – старик проскрипел вновь, и без того пугающие глаза вспыхнули золотым светом. Руку я всё же вырвала и для надёжности спрятала за спину. А потом распрямила плечи и пытаясь не выказывать страха, спросила:

– Позвольте спросить, что такого интересного вы нашли во мне? – Голос мой дрожал, и я бы с радостью уняла эту позорную дрожь, вот только не получалось. Потому что, как бы я не хотела казаться храброй, таковой я не была.

На лице, где помимо брезгливости прочитать ничего нельзя было, воцарилось безграничное удивление, слишком быстро переросшее в непонятное мне веселье.