Может, с этими, якобы случайными, обнимашками я реально накосячил? Ведь чувствовал, что поспешность с Владой – это однозначная гарантия неудачи. А с другой стороны… Неудачи, собственно, в чем? Разве я поставил себе в отношении нее какую-то определенную задачу?

– Нет, на повороте на Гуляево камеры нет, а вот десятью километрами ближе к городу есть одна… И еще одна дальше по трассе.

– Ну и прекрасненько. Мне нужны все снимки с них за последние сутки, может больше. Буду знать точнее, когда эксперты нас точным временем смерти обрадуют.

– Твою же дивизию, это же такой объем… – проворчал Василий, но совершенно без недовольства, а просто констатируя факт.

Вот прямо начинаю любить этого парня. – Мы что-то конкретное ищем?

– Транспорт внедорожного типа, марка пока не важна, главное – чтобы реально мог пролезть по нашему бездорожью. К тому же, он должен быть в грязи по самые не балуйся.

– Ты же понимаешь, что он мог и проскочить мимо камер? – немного помолчав, спросил Василий, продолжая стучать по клаве.

– А мог и нет, и поэтому шанс мы упускать не будем.

– Ладно, я понял. Вы когда назад?

– Соскучился, детка? – фыркнул я.

 – Начинай веселье без нас.

Влада отвлеклась от изучения роста волос на Никитином затылке и вопросительно посмотрела на меня.

– Скоро я тебе открою еще одну зашибенную сторону нашей романтической профессии. – Хотя, точнее будет сказать, в большинстве случаев это и есть основная ее часть. Именно нудное и монотонное ковыряние в огромном море имеющихся из разных источников данных, которое может оказаться и совершенно безрезультатным, а может и принести неожиданную удачу. Само собой, что внезапное нахождение решающих улик, сидение в засадах, вышибание дверей и эффектные задержания гораздо круче смотрятся на экране телека, чем многочасовое или даже многодневное перелистывание документов, или вылезающие на лоб и слезящиеся от монитора глаза.

Но должен признать, что совсем не размахивание пистолетом или поигрывание мускулами приносят результат в подавляющем количестве эпизодов.

Из одного из немногочисленных кабинетов выскочил молодой лейтенантик в форме, весь красный и взъерошенный. Гримаса, исказившая его лицо была чем-то средним между сочувствием и презрением.

Из-за открытой двери донеслись громкие рыдания с причитаниями.

– Мать? – мрачно спросил Варавин, и парень кивнул.

– Она самая, – ответил парень и скривился.

– В общих чертах как все обстоит? – спросил Варавин, и лейтенант, оглянувшись, прикрыл дверь поплотнее.

– Киселева Антонина Викторовна, – быстро затараторил он. – 35 лет. Мать-одиночка. Помимо наших жертв имеет еще двух малолетних детей. Живет в Немово.

– Это в десяти километрах отсюда, – пояснил Никита. – Деревня в паре десятков дворов.