Язык одеревенел, горло сжало как в тисках, легкие заледенели, а единственным звуком было неумолимо замедляющееся сердцебиение. Из всех эмоций доступны оказались лишь паника и тоска. Обе острые, животные, лишающие способности мыслить. А потом Влада резко выдохнула, часто заморгав, и все пропало. Как будто кто-то резко сдернул удушливое ледяное покрывало. Исчез бесследно и холод, и дышалось без проблем, и даже от страха не осталось и легкой тени.

– Херасе! – не сдержавшись, хрипло пробормотал я и ломанулся к крану.

– Простите, я не должна была… – затараторила Влада, устремляясь за мной и явно собираясь вцепиться в мой рукав.

Но я махнул рукой, требуя замолчать, пока жадно пил прямо из-под крана.

– Не извиняемся, помните? – сказал, когда наконец смог остановиться. – И это было… ну прямо охренеть! Что это вообще? Какая-то, типа, защита экстрасенская?

– Я не знаю, как называется, – пожала плечами Влада. – Но, если я злюсь или боюсь, людям плохо."

"Очевидно, когда изучает очень пристально, тоже вроде того творится, вот откуда не совсем адекватная реакция у четы Сысоевых и Гомона. Так что мне до этого только казалось, что я понимаю, каково это – оказаться в центре внимания госпожи Влады. Мой вариант знакомства с ней был, типа, «лайт». И чур меня, честно говоря, от повторений.

– Напомните мне не злить вас и не пугать, – фыркнул я, возвращаясь на подоконник.

– Не переживайте, Антон, надолго меня все равно не хватает, и эффект пропадает почти мгновенно. – Ой, спасибо, типа, успокоила!

– Да мне и того, что было, хватило более чем! Повторения аттракциона не надо! Но если серьезно, то это никак не снимает вопрос вашей безопасности. Скорее наоборот. Многие люди в момент сильного испуга ведут себя непредсказуемо и агрессивно. Поэтому, если рядом убийца, не важно уже состоявшийся или еще только возможный, я должен это знать до того, как вы решите рассмотреть его повнимательнее. Хорошо?

– Конечно, как скажете, Антон. Вы у нас главный! – с готовностью согласилась женщина.

– Прекрасно! Приятно хоть в чем-то управлять. А теперь, раз я весь из себя главный у нас, и мы в общих чертах договорились, то давайте-ка закончим с чаем и поедем поработаем. Солнце, как говорится, еще высоко!

– Хорошо, – практически без колебаний согласилась Влада. – Дайте мне минутку.

Она ушла куда-то вглубь пустого дома, а я уставился в окно на пожухшую траву, размышляя, как же мне так извернуться ужом, чтобы шеф не сразу понял, что хрена с два я его повеления насчет Влады буду исполнять. Одно дело – чье-то уязвленное профессиональное самолюбие, и совсем другое – судьба и шанс на нормальную жизнь реального, живого человека. Так что ему и другим его дружкам в чинах может хоть сто раз не нравиться все, плевал я.