И без этого у меня забот хватает, особенно учитывая, что может от этого крысеныша и толку-то никакого не окажется.

На больничной парковке Влада неожиданно остановилась, вырывая у меня свою руку, и стала встревоженно озираться.

– В чем дело? – невольно и сам стал прочесывать взглядом окрестности.

– Не знаю, – растеряно пожала она плечами. – Странное какое-то ощущение.

– На что похоже? – Ничего необычного вокруг я не засек. Приезжали и уезжали машины, люди спешили по своим делам. Никто даже не смотрел в нашу сторону.

– Не могу сказать, – пробормотала девушка. – Возможно, это просто нервы.

– Твоя ключица, как понимаю, в порядке, – констатировала она уже в машине, все еще поглядывая по сторонам настороженно.

– Ага, так и есть. Имел счастье получить сеанс чудесного исцеления от твоего наставника, вкупе с беседой по душам, – небрежно ответил, выруливая с парковки под пристальным взглядом Влады, неизвестно что выискивавшей на моем лице.

– Могу я узнать, что он сказал тебе, или это какая-то тайна?

– Не-а. Никаких тайн, ибо я молчать не клялся и не собираюсь. Он меня заботливо предупредил, чтобы я сильно губы на длительные отношения с тобой не раскатывал.

 – Я покосился на девушку, не желая пропустить ее реакцию, но Влада быстро отвернулась к окну, прячась от меня.

– Надеюсь, ты сказал ему, что его беспокойства не обоснованы?

– Нет.

– Почему?

– Потому что это ни черта не его дело, Влада! Ты вправе сама распоряжаться своей судьбой и выбирать, как и с кем тебе жить.

– В самом деле? – Влада повернулась ко мне порывисто, сразу всем телом, будто хотела напугать этой стремительностью. – А если я вдруг выберу быть с тобой?

Зажегся красный, и я, повторяя ее движение, развернулся к Владе и посмотрел прямо в темные ищущие глаза с нервно мерцающими расширенными зрачками.

– А выбери!

– Я серьезно, Антон. – Густые ресницы стали опускаться, но я аккуратно обхватил ее подбородок, настаивая на продолжении нашего визуального контакта.

– Я тоже не шучу. Я готов попытаться. С тобой. Но только если и ты тоже готова.

– Ты только сегодня утром собирался прекратить между нами вообще все, кроме работы.

Все же поражает меня в этой женщине способность говорить обо всем, не вызывая у меня чувства неловкости за собственное поведение.

Там, где другая женщина заставила бы меня извиняться, даже нашла бы повод для целой драмы на тему доверия к моим словам, Влада просто хотела знать. Вот поэтому мне так легко говорить с ней честно, а не выискивать вариант ответа, который должен ее устроить.

– Потому что наивно полагал, что мне нечего привнести в твою жизнь, кроме неприятностей и разочарований.

– И что же изменилось? Ты уверен, что это больше не так? – И снова ни малейшей тени сарказма или оттенка неверия.