Вот понесло же ее в такое место, хотя знала ведь, как погано будет себя чувствовать! Все удовольствие от самостоятельного вождения мгновенно рассеялось, и я стремительно пошел к ней, по пути отмечая присутствие двух Гудвиновских амбалов, стоящих с мрачными рожами чуть поодаль от Влады. Если чем обидели… Спокойно, дышим, Антоха.

От прикосновения к плечу Влада вздрогнула, но, едва вскинула голову и увидела, что это я, тут же почти сбила меня с ног улыбкой. Один открытый взгляд и небольшое движение губ – и у меня аж в голове поплыло от того, какая же волна облегчения, радости и надежды исходила сейчас от Влады.

На меня надежды, на вот такого-сякого Антона Чудинова, который для других – одно сплошное скопище косяков и недостатков. Повинуясь импульсу и наплевав на все вокруг, поднял Владу и, стиснув впервые уже двумя здоровыми руками, прижался своими губами к ее, чуть распухшим и соленым от слез. Никакого пока языка и откровенной чувственности. Просто контакт, связь с ней, в которой я неожиданно сильно нуждался. Влада только на долю секунды была неподатливой в моих объятьях, но потом прижалась в ответ, расслабляясь и почти повисая на мне, демонстрируя всем своим хрупким телом безоговорочное доверие. Да разве я заслужил от тебя такое, странная ты моя женщина? По мне, так нет, но теперь хочу, ох как хочу.

– Как же ты вот так охрененно ощущаешься, – пробормотал именно то, что пришло на ум в этот момент, просто кайфуя от возможности вообще не фильтровать, что говоришь.

– Ты такой… удивительный. – А вот Владе, похоже, понадобилось несколько секунд для того, чтобы дать определение моему, мягко скажем, своеобразному поведению в последнее время, и, надо сказать, она чудо как дипломатична.

Сдерживая смех, я потерся лицом о ее скулу и поцеловал несколько раз в шею и ухо, заставляя поежиться от щекотки.

– Молодые люди, тут вам не дом свиданий! – раздался рядом дребезжащий женский голос. – Нечего тут обжиматься, здесь больные люди вокруг!

Можно подумать, больным от вида обнимающейся парочки окончательно заплохеет. Обернувшись, я увидел гневно глядящую на нас очень полную и при этом низенькую даму в бело-голубом халате. Высоченная, замысловатая прическа из неестественно ядовито-рыжих волос, видимо, была призвана хоть немного компенсировать недостаток роста своей обладательницы; тонкие, брезгливо поджатые губы, густо накрашенные «вырви глаз» помадой.

Огромные золотые серьги раскачивались в ушах, подчеркивая степень ее раздражения нашим непотребным поведением. Такие поборницы чистоты нравов всегда находятся везде и всюду и обладают способностью выскакивать как черт из табакерки в самый неподходящий момент.

– Вы тут вообще с кем? – рассердилась она еще больше, узрев мою улыбающуюся физиономию.