– А как насчет взаимности для моего мужчины? – ответила мне в тон Влада, и как же мне было офигенно тепло внутри от ее улыбки!

– Нет-нет-нет! – Поставил я ее на ноги. – Я, в отличие от тебя, тихим быть не умею, и нас точно спалят. Так что дай мне поскорей закончить с этой писаниной, чтобы я мог отвезти нас домой и провести в тебе часик-другой.

– О! Не многовато будет? – засмеялась Влада, приводя в порядок свою одежду.

– После того что случилось только что, и учитывая ароматерапию, в которой мне придется работать? – Я поднес еще влажные пальцы к лицу и вдохнул ее запах, измываясь над своими вмиг сжавшимися яйцами.

 – Как бы маловато не было."

"На парковке мы оказались уже очень поздно и вынужденно ускорили шаг. Накрапывавший ранее дождь превратился в полноценный ледяной душ, и поднялся противный, пробирающий до костей ветер, так что к машине почти бежали, перескакивая через стремительно растущие лужи. Вдруг Влада замерла, будто на стену налетела, и я едва не снес ее, еле успев остановиться. Она, совершенно перестав замечать щедро льющую сверху небесную воду, опять принялась тревожно озираться, всматриваясь в темноту широко распахнутыми глазами, почти полностью черными от расширившихся до предела зрачков.

– Что случилось? – выхватив из кармана фонарик, который никогда не выкладывал, стал шарить узким лучом по окрестностям.

– Снова смотрит! – хрипло прошептала Влада и неожиданно затряслась всем телом. – Какое же от этого омерзительное ощущение.

Я даже не переспросил, чудится ли ей, а только стал настойчиво толкать к машине, продолжая метаться белым узким лучом повсюду. Но никого не было вокруг. Парковка была пуста в столь поздний час, даже курить никто не удосужился выйти в такую похабную погоду.

Только большая дворняга, которая лежала, скрутившись, на сухом пяточке под балконом на противоположной стороне улицы, подняла лохматую голову, щурясь на нас с упреком.

– Уже ушел, – Влада расслабилась так же неожиданно, как и впала в свое странное оцепенение.

Я почти запихнул ее в салон, быстро обошел машину, продолжая подозрительно коситься по сторонам. Все-таки какая же заразная хрень эта нервозность!

– Не хочешь объяснить мне, кто смотрит? О чем мне начинать беспокоиться, Влада?

– Я не знаю, Антон, – виновато пожала плечами она, вытирая ладонью мокрое лицо и все еще вздрагивая, но теперь, похоже, от обычного холода, а не сверхъестественного.

 – Может, мне вообще это все чудится на фоне общей нервозности.

– Во-первых, не воруй мои реплики! – фыркнул я, выезжая на проспект. – А во-вторых, лучше перебдеть, чем недобдеть, так что готов услышать твои самые фантастические версии и принять их к сведению.

С минуту Влада сидела, моргая и прикусывая губу, будто взвешивала что-то.