– А он что? – не мог не улыбнуться, представив себе это явление решительно настроенного Варавина.

– Ржал надо мной. Сказал, время покажет. А чего ему показывать? Все один раз показано. Я и всем пацанам местным провел инструктаж с предупреждением. Объяснил, что оторву и куда засуну, если к моей Ольге кто близко подойдет, – он потряс здоровенными кулачищами.

Ясное дело, что местные вняли таким его аргументам. Я бы тоже принял их во внимание.

– А я, если честно, думал, что ты слегка по расчету женился, – не стал скрывать я. – Прости уж.

– Да ерунда, – махнул он рукой. – Так многие думают и по сей день.

Нам с Ольгой без разницы.

– И что, ни разу не хотелось ничего и никого другого, Никитос? Ты же вроде с нами всегда тусовался, не сидел монахом. Ни за что не поверю, что соблазна не было.

Никита вдруг помрачнел так сильно, что меня аж передернуло. Чего я лезу вечно со своими вопросами? Надо было до всего докопаться, доковырять. Вот же, мля, профессиональная болезнь!

– Был, Антоха, – Варавин ответил тихо, но при этом как-то зло и явно нарочно избегая встречаться взглядом. – И я ему поддался. Один раз.

Я на пару секунд завис.

Как-то все это…

– И что же? – буркнул, чтобы сказать хоть что-то.

– Ничего.

– В смысле? Не понравилось? – Нет, ну не дебил ли ты, Антоха!

– А при чем тут понравилось или нет? – на щеках Никиты вспыхнули красные пятна. – Секс на то и секс, чтобы нравиться, особенно нам, мужикам.

– Ой не скажи, Никит. Секс сексу рознь. – Да заткнись ты уже, Чудинов!

– Ну, ты у нас профи, тебе виднее, – вздохнув, Никита принялся с новой силой ломать не угодившие ему ветки. – А вот мне потом так погано было… В общем, повторений для осознания мне не потребовалось, Антоха.

На то нам Бог мозги и дал, чтобы понимать, когда мы совершаем ошибки, и делать из них выводы.

– Ясно. Однолюб ты у нас, Варавин. Наверное, даже завидую тебе. Хотелось бы знать, каково это – иметь такую полную однозначную ясность.

И я не кривил душой, говоря это. Кто не хотел бы быть однозначно уверенным, что вот именно этот человек и есть источник твоего счастья и останется им даже годы спустя.

– Еще узнаешь, Антох. Какие твои годы!

– Ну да, ну да! Слушай, а Ольга знает? Ну, об этой твоей… ошибке.

– Нет! Зачем это? – Варавин оглянулся на окна дома с почти суеверным страхом.

 – Это моя ошибка, Чудинов. Мне с ней и жить до скончания века.

– А как же полная честность в семье и все такое?

Никита повернулся ко мне и уставился прямо в глаза.

– Ты сделаешь что-то, чтобы нарочно причинить боль человеку? – раздраженно спросил он. – Любому, даже чужому-постороннему?

– С чего бы это? Я же в своем уме.

– Вот и я в своем, Антоха. Я совершил косяк, я – не Ольга, – махнул он рукой в сторону дома. – Она не виновата, никак меня к этому не подтолкнула.