Он жил один, и невинное животное не заслужило смерти от голода.

Перенервничав, я тоже выбралась из машины.

Боялась, Руслан запихает меня обратно, но он не реагировал. Оперевшись на крышу джипа, он наблюдал в бинокль за происходящим.

— Что там? — выдохнула я, захлебываясь холодным воздухом.

— Идет, — сдержанно ответил Руслан. — Пока ничего интересного.

— Можно тебя на два слова?

Он опустил бинокль и смерил меня взглядом.

— Лили, нет. Я занят. Я не буду с тобой разговаривать.

Я прикусила губу. Он считает, у меня ничего важного, но это не так. Я хотела снова спросить о Звере.

Хотела вытащить из него обещание, что не тронет.

— Для кого пуля? — при всех упрямо спросила я.

Руслан мрачно взглянул, и не ответил.

Черт.

— Если ты выстрелишь в него, я от тебя уйду!

Я не поясняла, в кого он не должен стрелять. Все и так знают.

— Прекрати, — отрезал он.

— Ты сам не захотел со мной говорить наедине! Значит, будем говорить при всех! — выкрикнула я. — Если убьешь его, я уйду!

Он положил бинокль на крышу и стремительно пошел на меня. Я испугалась, но не отступила. Сжатые зубы говорили, что Руслан в бешенстве. Схватив меня за рукав, он оттащил меня от машин.

Дышал сквозь зубы, я ждала, что он снова начнет: заткнись, прекрати, и все такое.

— А если нет? — неожиданно спросил он.

Я с трудом выдохнула.

— Что?

— Если я его не убью, ты останешься?

— Об этом уговора не было… — растерялась я, и тут же стало страшно. Кажется, я натолкнула его на мысль заключить сделку прямо сейчас: его снайпер не завалит Зверя, а я остаюсь собственностью Руслана.

Потому что как-то иначе назвать наши отношения язык не поворачивается. Пока я лихорадочно думала, что ответить, на выручку неожиданно пришел охранник, все это время следивший в бинокль за обстановкой.

— Шеф! Его берут.

Руслан бросил разговор неоконченным и вернулся к машине. Подумав, я пошла за ними. Жарко дыша, Руслан приник к окулярам.

— Что там? — не выдержала я, а затем сама взяла бинокль охранника.

Сориентировалась не сразу, что вижу. Непривычно — картинка была ночная и не такая привычная, как днем. Но видно было отлично. Я пробежалась по лесу, полю и, наконец, нащупала фигуру. Задрав руки, Леонард стоял на коленях — его я узнала легко несмотря на расстояние.

Это было не трудно: на нем единственном не было одежды. К нему подбирались двое бойцов, я своим глазам не поверила, но у них были автоматы.

Они заставили Леонарда лечь. Затем встать снова на колени, о чем-то спрашивали. Я уже начала подозревать, что его пришьют — мужчины вели себя агрессивно, даже прикоснулись дулом к голове продажного мента… Но вот он неловко поднялся на ноги и заковылял дальше под их конвоем. Его пропустили.

— Они идут… — прошептала я.

Под пальто проникла сырость леса, стало холодно.