Если Кирилл не выживет, я хочу, чтобы память о нем осталась хотя бы так.

Второй раз начальнику безопасности я позвонила, когда уже стемнело. Я сидела на кухне — голодная, потому что есть не могла от стресса, и просто считала минуты до утра. Мне никто так и не перезвонил, а это значило, что хороших новостей нет.

Но и плохих тоже.

Иначе опекун сестры обязательно бы сказал, что разделался с моим любовником и почти мужем.

— Есть изменения? — спросила я, когда безопасник ответил.

— Нет, Лили. Мне жаль. На «Авалон» напали…

Я не стала дослушивать, отключилась. Убитый тон сказал обо всем.

Как гончая он носился по городу в поисках решения и его не нашел. Скорее всего уже и не найдет. Мне не жалко клуб и остальное. Мне жалко Зверя. Не могу поверить, что решения нет! Уронив голову на сложенные руки, я разрыдалась и пододвинула телефон к себе, с отчаянием глядя на трубку.

Безопасник его не найдет. Просто ждать я не могу. Придется снова звонить и унижаться, предлагать выкуп.

Я поднялась и побрела по темным коридорам квартиры, со стучащим сердцем набрала номер… Но никто не ответил. Только долгие гудки. Либо опекун Коринны где-то оставил трубку, либо не берет намеренно.

Это такой ад знать, что любимый где-то здесь, с тобой в одном городе. Что он скоро умрет, и ты ничего не можешь сделать.

— Отвечай, сукин ты сын! — проорала я и разрыдалась в бессчетный раз за вечер.

Я запустила пальцы в волосы, и заорала.

Выхода не было никакого.

Снова набрала номер — у меня не было другого выбора, как звонить, бездействие сводило с ума. Если этой ночью он убьет Зверя, во входящих у него останутся сотни моих звонков. Сотни попыток связаться и спасти того, кого я любила.

— Зверь! — позвала я, словно он мог услышать.

Вспоминала его последние слова, обещания разобраться — как он разберется, твою мать?! — и нутро скручивало от ужаса. Чем дальше шло время, тем хуже мне становилось.

Потому что это бесполезно. Нам его не спасти.

Я согнулась от крика, и швырнула бесполезный телефон в зеркало. Трубка отскочила, оставив маленькую вмятину и ветки трещин.

— За что мне это! — проорала я, и обернулась, заметив в разбитом зеркале тень позади.

Как открывалась дверь я не слышала.

— Кто там? — прошептала я.

Надеялась, показалось, но из темноты ко мне шагнул мужской силуэт.

Свет от луны тронул манжеты, плечо пиджака, выделил белым воротник сорочки. Я отшатнулась назад, как от голодного льва, задыхаясь от ужаса.

Лица не было видно — только очертания головы, но я уже знала, кто это.

Только это невозможно.

— Это я, Лили, — тихо сказал Руслан.

— Нет, — я начала отступать.

В голове вихрем носились мысли: что происходит, как он это сделал, он с самого начала устроил это? Затем я остановилась на самой важной — о моем сыне.