Предстоит еще один суд, сколько дадут в итоге, сложно сказать.

— Двадцать-тридцать лет?

— Не знаю.

Он смотрел, как по оживленному перекрестку внизу снуют машины. Последний вечер. Самые драгоценные часы свободы. О чем он думает, интересно?

Я увидела на столике наполовину приконченную бутылку коньяка, налила в бокал и подала ему. Руслан удивленно на меня уставился, но бокал принял.

— За тебя, — спокойно сказал он, и выпил до дна.

— Можно я здесь до утра останусь? — спросила я. — Ехать некуда, а самый близкий мне человек находится здесь. Утром я уеду в мамину квартиру с сыном.

— Зачем тебе ехать в свои трущобы, Лили? Оставайся здесь. Меня в ближайшие годы не будет. Квартира останется пустовать.

— Нет, спасибо.

— Почему? Не хочешь быть мне обязанной?

— Все решат, что я жду тебя из тюрьмы.

Он усмехнулся.

— Тебя так волнует, что о тебе подумают? Из-за Зверя печешься? После того, как ты отписала все сестре, не думал, что чье-то мнение тебе так важно.

Я опустила голову.

Какого черта я вообще с ним здесь стою и болтаю. Какая запутанная штука жизнь.

— Ты тоже злишься на меня? — спросила я.

— Из-за наследства? Нет. Главное я сделал, отомстил Девину, как планировал.

Так вот почему он так спокоен.

— Зверь сказал, что теперь не женится на мне, — призналась я, рассматривая ногти. — Что будет меня любить и холить, только женой я его не стану. Потому что кинула на наследство.

Я взглянула в глаза Руслану.

— Плевать, что он сказал, Лили. Он может говорить, что угодно, он сегодня потерял все. Ты сама об этом не жалеешь? Это были огромные деньги.

Жалею ли я? Я покачала головой.

Капиталы империи Девин сгубили мою маму и почти сгубили меня. Я больше не хочу быть ничьей игрушкой из-за денег.

— Я хотела узнать, кто меня любит, я это узнала, — отрезала я. — Так что ни о чем не жалею.

Разве что о том, что рассчитывала на другой результат. Но снявши голову по волосам не плачут.

— Не правда, — возразил он. — Не узнала.

— Как это? — не поняла я.

— Я тебя люблю.

На несколько минут я остолбенела. У него было такое же лицо, без эмоций. С таким выражением в любви не признаются. Руслан словно констатировал факт, не больше.

— Перестань, — сдавленно попросила я. — У меня правда ничего нет. Ты видел документы. Все принадлежит моей сестре. И моим никогда не станет.

— Мне ничего не нужно, Лили.

На моем месте любая девушка в городе радовалась бы. А я сглотнула, борясь с болью в горле. Было очень страшно верить ему. Верить, что кто-то может меня любить. Я искала подвох, перебирая варианты, с какими целями он мог это сказать… Денег у меня больше нет. Ребенка я уже родила. Отец мой мертв. Тогда что? Что ему нужно?

Я пыталась найти ответ в его глазах, пока Руслан меня не поцеловал.