Моя жена должна иметь имя и семейный капитал.

Все.

Такое чувство, словно он отвесил мне пощечину. Убирайся, безродная дрянь.

— Зверь, ты что… У меня есть имя.

— И больше ничего за ним. Хотя было многое. Ты предпочла отдать все чужим, а не мне. Ты правда считала, я сделаю вид, что все нормально? Нет, принцесса.

Я отвернулась, не выдержав взгляд.

Как же я пожалела об этом. Пожалела, что не согласилась жить, сунув голову в песок. Купила бы за отцовские капиталы себе семью вместо того, чтобы добровольно вырвать сердце.

А я еще думала, что легко переживу это.

Да мне сдохнуть хотелось. Решила чувства проверить — ну вот, проверила на свою голову. Я представила, как какая-то другая женщина — именитая и с семейными капиталами, примерит фату когда-нибудь. Пойдет с ним рука об руку. Сядет на этот диван вместо меня.

— Я тебя не отдам.

— Тогда я останусь ничей. Но на тебе не женюсь, принцесса.

— А то, что я беременна от тебя… Ничего не значит?

— Значит. Но не меняет."

"Я заплакала, уронила голову на спинку дивана, чтобы он не видел моих слез и унижения, хотя он и не то уже видел… Ощутила, как Зверь гладит по голове — так же нежно, как раньше. А когда подняла голову, взгляд был холодным.

— Ты так мстишь? — спросила я.

Я бы поняла, если это месть. Он правда многое для меня сделал, но, получается, не ради меня, а ради будущей корпорации. Чтобы обыграть Руслана, обойти его и забрать себе то, на что сам Руслан рассчитывал.

Зверь покачал головой.

— Это правда. Такая же, как у тебя.

Я опустила взгляд, задыхаясь от боли. Мне ясно: я вылила на него ведро холодной воды, он сделал то же. Под ладонью я ощущала его колено. Он разрешал к себе прикасаться.

Надо перестать унижаться, и встать.

— Руслана ты осуждал за это же.

— Руслан — приемыш в нашей семье. А родной сын и приемный никогда не сравнятся. Ник может жениться на моей медсестре, а своему родному сыну Руслан этого бы не позволил. Приемыш не имел права так поступать с наследницей Девин.

А ты имеешь, да? Ну что ж, получила удар, надо как-то жить дальше.

— Хочу вернуться домой, — прошептала я.

— Не буду тебя останавливать. Ты всегда можешь вернуться в «Авалон». Навсегда останешься здесь моей принцессой. Матерью моего малыша. Моим всем. Но не моей женой. Прости, девочка.

Я подняла взгляд, и мы встретились глазами.

Поняла, о чем он.

Я буду его всем, только не женой. А наложницей.

Потому что тем, кто обманывает золотых мальчиков, могут предложить только это в ответ. Мне можно будет, как и Алайне, прыгать вокруг него, сосать, лежать рядом, даже рожать ему детей, чего остальным не позволялось, только нельзя будет быть с ним на равных.

Потому что я обломала его с планами. А он в ответ обломал меня.

Но он будет меня все равно любить, конечно. И разрешит любить себя.