— Рассказал?

Я кивнула, не доверяя голосу, и начала собирать фото в коробку. Пока его не было, я много чего пережила. Думала, на грудь ему брошусь, выплачусь или спрошу, почему не рассказал правды раньше… Но Руслана долго не было, по привычке я все переварила одна.

Сильные девочки не плачут. Они все переживают в одиночку.

— Пойдем ужинать, — позвал он со вздохом.

На кухне ждал готовый ужин из клуба. Мясные стейки, закуски, салат. По полбокала красного вина. Я угрюмо плюхнулась за стол, без интереса рассматривая еду. Раньше у меня от такого угощения сразу бы аппетит разыгрался, но сегодня это не вызывало интереса.

Руслан устало сел напротив.

Бросил на язык пару таблеток обезболивающего, запил вином, залпом допивая бокал.

— Ты как? — спросил он, ослабляя воротник рубашки и пододвигая к себе приборы.

Я покачала головой, уставившись на вино. Говорить не хотелось. В душе пусто и больно.

— Почему ты не рассказал раньше? — я подняла глаза. — Я всю жизнь думала, что мама врет. Считала ее безумной.

— Так и было, — бросил Руслан. — Из-за препаратов, под которыми ее допрашивали.

Я скрипнула зубами.

— По его вине! Если бы ты сказал, я бы… — мне пришлось отвести глаза, стыдно и больно на него смотреть.

Хотела сказать, что быстрей бы договорились, но мы договорились и так, к чему сотрясать воздух. — Я прочла все. Одного не пойму, если я была ему так важна, и мама сказала правду, почему он бросил меня? Почему…

— Почему не отнял тебя? — Руслан жестко наколол на вилку кусок мяса.

— Я подумала, может, он мальчика хотел… — я провела по горловине блузки пальцами, пытаясь избавиться от нервозности, и сделала глоток вина. — Но моя сестра, Коринна… Он ее обожает.

— Коринна родилась в законном браке через несколько лет. Насчет тебя я размышлял. Думаю, он тебя бросил, потому что ты была «подпорченным» товаром.

— В плане? — не поняла я.

— Девин — параноик. Мне кажется, он так и не смог избавиться от сомнений в отношении тебя. Так и сомневался, от него ты или от телохранителя, а такие люди сомнений не терпят. Он тебя выбросил, как от породистой кошки выкидывают нагулянных непонятно от кого котят. Но оставил на всякий случай в живых.

— Леонард сказал, он болен.

— Болен ли — точно неизвестно.

Это тщательно скрывают, тут глухо. Болезнь была в его семье, генетическая. Он мог унаследовать ее, а мог и нет.

Я тяжело вздохнула.

— Поешь, Лили. Это было много лет назад, и ты ни в чем не виновата.

— Я не верила ей, — убито сказала я, как мне было стыдно перед мамой. — Он над ней издевался, а я еще кричала на нее и не верила. Даже извиниться теперь не перед кем, признать, что была не права…

— Она бы в любом случае тебя простила. Она твоя мать, Лили.

Я взяла вилку, и попробовала мясо. Стейк оказался отличным.