Он поцеловал меня в висок. Я не стала отклоняться.

В темноте я ощутила, как Руслан трогает пальцы и берет меня за руку.

Ему опера тоже по барабану. Он сюда пришел, чтобы показать меня городу.

— Маму вспомнила, — неожиданно призналась я, полумрак и располагающее прикосновение к пальцам тому способствовало.

Руслан усмехнулся, еще раз поцеловал висок и выпрямился.

Выступление я дослушала без интереса.

Мы спускались в холл, когда столкнулись с моим отцом. Его сопровождала охрана, позади шла юная девушка в мехах — похожая на мою маму, но лет на двадцать моложе. Отец вкусам не изменяет.

Гадкая усмешка, когда он заметил меня, пригвоздила к полу. Я крепче схватила Руслана за локоть, чтобы он увел меня.

— Рад видеть, — вскользь бросил Девин.

— А я тебя нет.

Они остановились, как враги глядя друг на друга.

— Я не хочу войны, — неожиданно сказал мой отец. — Я выполню все свои обязательства. Не верь слухам, Руслан!

Я смотрела под ноги, затем коротко взглянула на сопровождающих. Девчонка во все глаза таращилась на меня. Я заметила, на ней украшения были не такими роскошными.

Вокруг постепенно собирались люди.

Им интересно. Они наблюдали за двумя сильнейшими мужчинами в городе.

И я тоже всех интересовала.

Представляю, как потом перемоют мне кости: с убийцей мужа на свидании. Хотя… кто ему может сказать нет? Таких людей не существует.

— Я скажу тебе больше. Сделаю тебе подарок, Руслан. Тебе нужна моя дочь? Делай с ней, что хочешь. Дарю.

Он сказал это, смеясь. Оглянулся, делая подарок при свидетелях.

Да, высший дар.

Дочку отдать публично.

— Бери не жены, а в шлюхи. Приятного вечера!

Он хотел уйти, но Руслан неожиданно врезал ему кулаком в лицо.

Толпа ахнула, охрана замешкалась. В повисшей тишине Руслан процедил:

— Мне не нужны твои подарки. Она и так моя.

Поправив пиджак, он направился к выходу. Я, положив руку ему на локоть, едва успевала. Каблуки звонко застучали по мрамору.

Сердце сжималось от боли и ненависти к этому ублюдку.

Он смеялся над Русланом, но меня просто втоптал в грязь. Издевался, как над моей мамой когда-то. Ее он тоже принимал за шлюху?

— Сволочь, — прошептала я, глотая злые слезы.

На заднем сиденье черного авто Руслан подал салфетку. Я промокнула глаза, аккуратно, чтобы не испортить макияж. Среди ярких огней мегаполиса одно разбитое сердце — просто мусор. Здесь столько сердец было разбито.

Мы поужинали в ресторане. В уютной, уединенной ложе вдали от любопытных глаз. Вино в бокале на тонкой ножке, горело рубиновым огнем в свете свечей.

— За что он меня ненавидит…

Я была сама не своя. Вопрос вырвался сам, когда выпила и расслабилась.

Я ненавидела его, но понятия не имела, за что он меня так ненавидит.

— Забудь о нем, — сказал Руслан.