Очень мужской дизайн. Женской руки здесь точно не было.

Кабинет оказался похожим.

Я ожидала громоздкой мебели, но ее почти не было: только стол, сверхтонкий ноутбук на черной столешнице, и сейф, вмонтированный в стену позади. Когда Руслан на рабочем месте, должен преграждать к нему путь.

Все залито серым светом: на небе собирались тучи. Я в его рубашке смотрелась здесь чужеродно — слишком по-домашнему.

Руслан остановился, сунув руки в карманы. Утренняя щетина придала брутальности его виду. Он молодой, бессонная ночь почти не сказалась на внешности — только по покрасневшим глазам и припухшим векам видно, что он устал.

— Почему тебя интересует, что произошло ночью?

Он, наверное, к другим женщинам привык. Безотказным, и которым ничего не интересно, кроме его ширинки и нового кольца на пальце. Вопросов они не задают, и туманно улыбаются.

У моего отца такие же спутницы.

Все красивы: актрисы, фотомодели. У них безжизненные лица, и расчетливые глаза. Моя мама с трудом туда вписалась. Может, потому и погибла в результате. В бассейне с акулами трудно выжить.

— Я хочу знать, что было ночью…

— За Зверя волнуешься? — он слегка прищурился.

— Где он?

— Не знаю. Мне не до Зверя, Лили. Ночью нашли моего приемного сына, Ника.

— Ника? — пробормотала я, ошеломленная. — Что с ним?

О Нике я забыла… Значит, это второй человек из тех, ради кого Руслан сорвется ночью. А может, единственный, кто знает.

— Его сильно избили. Он в реанимации. На ладони он записал мой новый номер, благодаря этому меня быстро нашли. В больницу потупил без документов, раздетый, без сознания. А за Зверя не беспокойся. Он способен за себя постоять.

После последних слов стало стыдно, что я так откровенно волновалась за здорового мужика, сильного, вооруженного, с такой репутацией, что с ним мало кто свяжется. Никите двадцати еще не было, он глухонемой и абсолютно приятный парень — ничего общего ни с приемным отцом, ни с приемным дядей.

Теперь понятно, что здесь делает Леонард с самого утра.

У Руслана был закрытый вид — как всегда. Но если ему было бы плевать — он бы не сорвался ночью.

— Мне очень жаль. Кто это сделал? Известно?

— Еще нет, — сказал Леонард от двери. Он появился с подносом, на котором стояла одинокая чашка кофе.

Интересно, ему не западло самому одиозному бандиту и ублюдку в городе подавать кофе? Все-таки при погонах человек.

Леонарда ничего не смущало.

Ни мое присутствие, ни тяжелый взгляд Руслана. Тот обернулся и следил, как следователь ставит на стол кофе, сахарницу, расстилает салфетку.

— Я выяснил, что Ник возвращался домой один. Охранник, вопреки инструкции, высадил его на повороте, чтобы сэкономить время, визуально проследил, что он свернул во двор, и уехал.

Руслан гневно вдохнул — даже грудь дернулась.