Та подошла и обняла ее, сбивчиво приговаривая:

— Миледи… Теперь вы знаете, каково это… быть ведьмой…"

"Мирослава передернулась и прошептала:

— Мне надо уехать немедленно. Я хочу рассказать все Балфору, думаю, устроить мой отъезд в его интересах.

* * *Весь прошлый день пришлось провести в седле. Проводник, которого он нанял в постоялом дворе, суховатый парнишка, а может, и не парнишка, а взрослый мужик, трудно было сказать, ехал впереди. Не уставая и не останавливаясь, голос подавал редко, совсем как машина.

В том постоялом дворе удалось узнать про интересующую его особу. Оказалось, что о королеве Линевре, простой служанке с постоялого двора, в народе слагали легенды. Гордились, конечно. И втайне каждая служанка мечтала однажды выйти замуж за короля. Но увы, таких королей, как король Аламора Гордиан, на свете больше не было.

Вадим с удивлением отметил про себя, что и хозяин, и прислуга поглядывают на него со странным пиететом. И назвали пару раз как-то необычно — Хозяин тени. Но в тот момент его интересовало другое, потому странное имя Вадим пропустил мимо ушей.

Еще выяснилось, что они находятся в соседнем с Аламором королевстве Вайперин, но близко к границе, можно сказать, в одном дне пути. В общем, за отдельную плату его снабдили необходимым продовольствием, помогли найти проводника и пожелали всех благ. При этом так усиленно кланялись, что Вадим опять что-то неладное заподозрил.

Впрочем, ему было не до того, он отчаянно спешил.

Вадима подгоняло беспокойство. Сны, приходившие ночью, казались настолько реальными, он будто голой кожей ощущал неведомую опасность, угрожавшую Мирославе. А еще он остро ощущал чужую похоть. Ощущал как липкую грязь, стремившуюся поглотить ее.

Никто не смеет прикасаться к ней, кричало все внутри, никто!

Убъет каждого, кто попытается! Зубы сжимались, загоняя рвавшееся рычание обратно в глотку, желваки ходили по скулам, скрючивались пальцы. И тут же болезненно, словно кислотой разъедало осознание, что она далеко, и по сути, беззащитна. А его бессильные вопли не стоят ничего.

— Запихни теперь себе в зад свою дурацкую гордыню, проклятый идиот, — рычал он, проклиная собственную глупость.

Это расплата. Это ему расплата.

Отец был прав.

Мирослава ничего не знала. А он давил на нее, лишая выбора, загоняя в тупик.

… Если она умрет, счет аннулируется в пользу государства…

Сейчас ему уже было плевать на тот счет. Что-то огромное ворочалось в душе, и этому огромному необходима была женщина, до которой он все никак не мог добраться.

… Попробуй хоть что-нибудь в жизни получить по-хорошему…

О, он попробует! Но прежде придется очень по-плохому разобраться со всеми, кто посмеет пачкать ее своей похотью!

Неудивительно, что в таком состоянии он даже не заметил, что они подобрались к границе.