И тут дверь неожиданно захлопнулась. Одри шла впереди, попыталась открыть, но без толку. Кто-то удерживал ее магически. Снаружи послышался голос Эрвига:

— Миледи! Леди Одри! Ступайте наверх!

А потом какая-то возня.

Женщины переглянулись и собрались было скорей вернуться по лестничному пролету на верхний уровень, но оттуда послышались шаги, и появился принц Джонах с парочкой своих компаньонов. Смотрел Джонах злорадно и хищно, губы едва заметно кривились ухмылкой:

— Какая неожиданная встреча, — протянул Джонах, обращаясь к друзьям, те ответили двусмысленным покашливанием.

— Леди Одри, рад видеть вас, — проговорил он, медленно спускаясь.

Он обращался к камеристке, намеренно игнорируя пусть вдовствующую, но все же королеву. Это было слишком. Даже для такого беспардонного типа, каким был принц. Обе женщины гордо выпрямились и молча застыли, чуть склонив голову.

— Сомер, Дэйрис, леди Одри торопится, сопроводите ее, — короткий дробный смешок, от которого мороз по коже. — Леди негоже ходить без сопровождения.

Те двое спустились встав по обе стороны от Одри. Произнесли почти одновременно:

— Леди Остейр.

— Позвольте сопроводить вас до покоев.

Спутники принца вдруг сделались серьезны и склонились перед ней, если не в почтительном, то достаточно вежливом поклоне. Одри напряглась, никуда не собираясь уходить.

— Одри, ступай, все в порядке, — спокойно проговорила Мирослава.

Так, словно не ее тут собирались припереть к стенке. Однако Мирослава не боялась ни этого типа, ни его домогательств. Слишком уж все это напоминало сценку из жизни старшеклассников. Их нередко устраивали, в бытность ее школьницей, и она уже тогда знала, как с этим бороться.

— Да, леди Одри, ступайте. А нам с миледи Линеврой надо поговорить, — Джонах так проакцентировал слово миледи, словно оно жгло ему губы.

Обстановка становилась все более накаленной. Одри не уходила, не решаясь оставить королеву одну. А принцу явно надоело ждать, у него руки подрагивали от нетерпения. Джонах мотнул головой, приказывая своим людям действовать.

— Одри, — шепнула Мирослава. — Иди по-хорошему. Не волнуйся за меня, все будет в порядке.

Та шумно выдохнула, бросив на принца взгляд, далекий от восхищения, присела в реверансе и пошла вверх по ступеням. Джонах проводил взглядом ее и двоих своих людей, а потом обернулся к королеве. Губы чуть дернулись.

Ситуация стала абсурдной до предела, а Мирославе вдруг вспомнилась ""Бриллиантовая рука"" и захотелось сказать:

— У вас ус отклеился.

Возникшая в голове картинка была смешной, это помогло справиться с напряжением. А возня за дверью стала все громче, зазвенела сталь. Королева поняла, что там взялись за мечи.