— Я предлагаю вам, Виталий Алексеевич, уйти в отставку с должности исполнительного директора.

Недолгая заминка в разговоре и язвительный тон:

— А за здоровье Натальи вы больше не беспокоитесь?

По сердцу словно провели лезвием. Я почувствовал обжигающую боль, зная, что вряд ли буду готов причинить вред Таше, пусть даже предавшей меня и выбравшей этого жадного хрена.

— Откуда я знаю, что с ней сейчас все в порядке? Я хочу ее увидеть.

— Нет. Долю вы мне еще по старым делам задолжали. За «увидеть» — хочу еще пятнадцать.

Я стиснул челюсть так, что заскрежетали зубы:

— Десять.

Но после того, как поговорю с ней. Хотя бы по телефону.

— Я подумаю, — пообещал собеседник и отключился.

Что вообще творится? Если бы ко мне вернулась жена, за развод которой я должен был получить семь процентов, разве не выгнал бы я ее в шею? Не развелся, чтобы получить эту долю?

Но Виталий этого не сделал. Более того, шантажирует и разводит меня на больший процент. И ведь я ведусь. Только Таша знает, какая она для меня слабость… Только она могла надоумить мужа тянуть с меня больше, шантажируя побоями.

Логически все сходилось, но внутренности скручивались от боли и неприятия.

Таша не такая, она не стала бы использовать меня в корыстных целях.

Или стала?..

Я должен был с ней поговорить, прежде чем окончательно вычеркнуть ее из сердца — должен услышать её сам. Только все разговоры с Виталием сводились к крикам и угрозам. Я боялся давить, а он как чувствовал и напирал, шантажировал.

— Десять, когда поговорю с ней.

— Что ты пристал: поговорю-поговорю… Не хочет она с тобой говорить! Ты чуть не разрушил нашу семью, чуть не лишил счастья меня и её! О чем тебе с ней говорить?

— Виталий, я могу послать тебя нахер.

Меня не волнует, как вы там с женой улаживаете свои дела. Но раз ты так цепляешься за долю, значит, есть причина? Где-то ты мне врешь, и я хочу поговорить с Ташей, чтобы понять.

— Просто ты мне должен. Я не хочу сидеть на кресле директора и трястись за свою должность.

— Десять процентов не гарантируют тебе должность.

В ответ раздался подленький смешок.

— А ты прав, прав. Хочешь поговорить — дашь двадцать пять. Это всё дешевле будет.

— Кому будет дешевле?

— Тебе.

Я бросил трубку и игнорировал звонки Виталия, переходя на управление компанией через почтовый сообщения или через секретаршу.

Если бы Наташе что-то угрожало, она вполне могла бы сообщить мне об этом. Пусть не из дома, так позвонила бы из интерната. Вряд ли она стала сидеть дома, скорее всего вернулась на работу, к своим детишкам.

Но я недолго размышлял о проблемах Наташи, когда меня скрутили собственные.

— Марк Витальевич, банк отзывает у нас инвестиционный кредит…

В дверях стояла мой главный бухгалтер, потрясая распечатанным конвертом с логотипом банка партнера.