— Давайте, я вам помогу, — вмешался я, перехватывая у нее сумки и крепко поддерживая за локоть.

— Ой, а я вас знаю! — воскликнула женщина, приподнимая вязанный берет, чтобы рассмотреть меня — Вы же с Наташей к нам заходили.

Я вгляделся в нее.

— Д-да… А вы, кажется, ее начальница?

— Была, — вздохнула она и отвела глаза.

Почему все при упоминании Наташи бояться смотреть прямо? Что от меня скрывают? Она же не… Она не умерла?

От собственных черных мыслей меня пошатнуло. Женщина поддержала меня:

— Скользко тут, а денег на посыпку не хватает. Везде экономлю…

— Подарки вам доставили?

— Какие подарки? — встрепенулась она.

— Должны были позвонить, уточнить, что лучше ребятишкам подарить на Новый год, и привезти в интернат.

— Никто не звонил. Ничего не привозили, — она отпустила меня и отошла.

— Странно…Я завтра, если вы не против, разберусь и лично доставлю вам подарки.

Начальница улыбнулась, или в ее неожиданно скривившихся губах мне привиделась улыбка, потому что в следующую секунду она заплакала. Тихо, тоскливо, как человек уже давно переставший верить в хоть какую-то надежду.

— Спасибо, но не стоит…

— Это детям.

Все нужен праздник, — тихо ответил я, прощаясь с ней. И вдруг вспомнил: — А ёлка? У детей в интернате ёлка стоит?

— Откуда? Нет… У нас весь год урезанное финансирование. В этом году на ёлке тоже сэкономили.

Я кивнул и отпустил начальницу интерната, только потом сообразив, что не задал вопроса о Таше. Тогда завтра. Привезу подарки и спрошу, когда в последний раз она видела Ташу. Но сегодня спать Виталию не придется.

— Добрый вечер… Хотя скорее уже ночь. Разбудил? Ничего, сейчас взбодритесь, Виталий Алексеевич. Представьте себе, интернат не получил наших подарков.

В смысле на заднем сидении в машине водителя? И что там? Коробка! Целая коробка подарков для всех детей интерната? Я полагал, что вы на фуршет выделили гораздо больше денег, чем коробка с консервами…

Чем дольше я разговаривал с Виталием, тем сильнее злился. Даже тут сэкономил, говнюк!

— Завтра в восемь встретимся в офисе и совместно составим список подарков. А еще, чтобы утром в интернат доставили ёлку и украшения к ней.

— Где же я вам ночью ёлку найду, Марк Витальевич?

— Не знаю… Возьми топор, сходи в лес, выбери самую пушистую и до потолка, а, Виталий Алексеевич?

— Понял.

Завтра утром доставим ёлку по адресу. Но зря вы так, Марк Витальевич…

— Ты бы лучше поблагодарил, что я в Деда Мороза тебя наряжаться не заставляю, — буркнул я на прощание и отрубил телефон.

Задрал голову и подставил лицо летящему пуху снежинок. Они мягко ложились на мое лицо, таяли и слезами стекали по щекам. А может это плакал я, зная, что никто даже не заподозрит меня в слабости, ведь она крылась в незаживающем и ничего не забывающем сердце.