А тут на них как Касьян посмотрел, ей-богу. Наша с тобой убиенная Маркелова их клиенткой была. Потом прямо в туалете у них тетка концы отдала. А теперь еще эти двое.

– Н-да. Был бы я клиентом их агентства, начал бы волноваться за свою шкуру, – задумчиво заметил Мехов.

– Не волнуйся, нам с нашими зарплатами явно не грозит, – утешил его Иван и приглашающе махнул рукой полной блондинке, возникшей в дверях: – Проходите. – Это была Светлана Цветкова.

Беседа текла гладко, но как-то вяло. Сидевшая напротив женщина в этот раз не плакала и вообще отлично держала себя в руках.

Она охотно отвечала на все вопросы, касающиеся жизни Ангелины Маркеловой, но с каждой минутой Бунин все отчетливее ощущал незримую стену, которую ловко воздвигала между ним и собой подруга погибшей. Минут через тридцать он понял, что эту стену пора разрушить.

– Вот что, Светлана Леонидовна, – резко прервал он собеседницу, которая обстоятельно и подробно рассказывала, какой отличной хозяйкой и поварихой была ее подруга Гелечка, – мне надоело слушать этот бред.

– Почему же бред? – Цветкова округлила глаза. – Кроме того, если вам неинтересно, то подпишите пропуск, и я уйду.

Мне тут с вами сидеть тоже не сахар. Тем более что меня на работе ждут.

– Зачем же вы так, Светлана Леонидовна? – Бунин удрученно покачал головой. – Хочу честно вам признаться, что вы не первая принимаете меня за круглого идиота. Но без лишней скромности скажу, что это впечатление обманчиво.

– Я вовсе не держу вас за идиота.

– Тогда почему вы говорите мне всё, кроме правды?

– Вы не можете меня в этом упрекнуть, я еще ни разу вам не солгала!

– Верно. Но врать и не говорить всей правды – это разные вещи.

Вы не лжете мне, но и всей правды не говорите.

– И что же я, по-вашему, скрываю?

– Не знаю, – честно признался Бунин, – но в силу определенного опыта полагаю, что вам, как подруге Маркеловой и как, безусловно, неглупому человеку, известно что-то, что может пролить свет на причину ее гибели. Мне почему-то кажется – и интуиция подсказывает, что я не ошибаюсь, – что вы знаете, что вынудило вашу подругу покончить с собой или кто помог ей принять такое решение.

На щеках Цветковой загорелись два алых пятна.

– Видите ли, Иван… – женщина замялась.

– Александрович, – услужливо подсказал Бунин."

"– Видите ли, Иван Александрович, на самом деле я действительно никогда не вру. Это мой жизненный принцип, понимаете? Но мне очень трудно рассказать вам Гелечкину тайну, потому что она была очень неплохой девочкой, а тут предстает в довольно неприглядном виде.

– Светлана Леонидовна, Ангелины Степановны больше нет. И теперь ее репутации трудно повредить.

– Я понимаю, но…

– Эта тайна касается работы? – внезапно догадался Иван.

– Да.