– Ну, Наталья Петровна, – голос Анечки зазвучал разочарованно, – вы прямо как не женщина…

– Интересно, что ты имеешь в виду?"

"– Ой, я не хотела вас обидеть. Просто вы такая строгая. Планерки проводите. Деловые костюмы носите. С подчиненными серьезно разговариваете. Да еще и сплетничать не любите. Какая же вы женщина? Вы мужчина…

– Иди работать, а, Ань, – жалобно попросила Наталья.

Она не знала, плакать ей или смеяться. Намерения секретарши были яснее ясного. Она непременно собиралась окрутить Развольского. Конечно, о разводе с женой нечего было и мечтать (откуда дурочке Анечке было знать, что «неженщина» Наталья сама мечтает об этом страстно и истово уже пять лет!), но краткосрочный романчик шефа и секретарши поджидал Наталью в самое ближайшее время. К нему нужно было подготовиться, чтобы кровь из вновь открывшейся раны хотя бы не хлестала ручьем.

Станислав Развольский был женат прочно и надолго. И тот факт, что в основе его стабильного брака лежали вовсе не чувства, ничего не менял. Историю своей женитьбы Стас рассказал Наталье в первый год их романа.

На Ирине он женился студентом первого курса, когда она сама заканчивала пятый. Приехавший из отдаленного района области высоченный красавец с шоколадными глазами понравился Ирине с первого взгляда. После обстоятельного раздумья он решил, что она ему тоже подходит. Ирина была из генеральской семьи. Ее отец руководил базировавшейся в городе строительной бригадой. У него были неограниченная власть, авторитет, доступ к строительным материалам и бескрайняя любовь к единственной дочери.

Когда началась перестройка, папаша весьма своевременно оставил военную службу и одним из первых открыл совместное российско-немецкое предприятие. СП процветало, и к концу института Развольский имел отдельную трехкомнатную квартиру и неплохую ежемесячную дотацию в семейный бюджет.

Теща его обожала, а отношения с тестем были определены раз и навсегда в самую первую встречу, когда Ирина привела суженого знакомиться с родителями.

– Я понимаю, конечно, что моя Ирка в тебе нашла, – сказал генерал, когда после ужина они уединились в кабинете с пузатыми коньячными бокалами в руках. Ты, Слава (тесть и до сих пор предпочитал называть Развольского именно так), – жеребец с большими яйцами. За это тебя бабы и любят. Они ведь дуры. Даже самые умные из них.

В общем, раз Ирка тебя хочет, так вы женитесь на здоровье. Но доча у меня одна, я ее люблю больше жизни и в обиду тебе не дам. Гулять захочешь, гуляй на здоровье, но, во-первых, так, чтобы она не знала. А во-вторых, чтоб трахал ты ее до звона в ушах. И сейчас, и через год, и через десять. Мне важно, чтобы моей девочке было хорошо.

Развольский поставленную задачу понял и по мере сил выполнял.