С Сабиной мы кстати ни разу не пересеклись. То ли она не навещала супруга, то ли Савелий возил меня в то время, когда ее не было.

В первый раз меня пустили к нему всего на минуту.

Я увидела бледного, осунувшегося, заросшего щетиной Кирилла, и сердце мое сжалось от боли. Но Зарецкий держался молодцом: улыбался, шутил, что мол «мы еще попляшем на свадьбе», правда на чьей именно, не уточнял.

– Кто это сделал, Кирилл?! – спросила я его тогда.

– Не могу сказать точно. – расплывчато ответил он, – Полиция ведет расследование.

Его ранили в легкое, операция прошла успешно, он быстро восстанавливался. Врачи дают хорошие прогнозы, хваля его лошадиное здоровье.

Далее, наши визиты с каждым днем увеличивались на минуту, а то и на две. Я приносила ему фрукты, варила бульоны, которые он с удовольствием съедал прямо при мне. Наверно Сабина не готовила ему. Хотя почему наверно? Скорее всего! А больничная еда была невкусной.

Спустя две недели мы очень сблизились с ним. У меня сейчас полное ощущение, что – он мой мужчина. Мой муж. Я остаюсь в его палате часами, благо меня отпускают с работы беспрекословно. Я забываю про Сабину напрочь. И она не появляется при мне. Возможно, приходит вечером, но это не точно.

Сегодня я задерживаюсь у него допоздна. Кирилл съел мой бульон, мне же заказал доставку ужина из ресторана. Мы едим, разговариваем, играем в принесенную мной настолку. Время летит незаметно. Я гляжу на часы и мне становится грустно, от того, что приходится расставаться с ним.

– Я, наверно пойду? – гляжу на него, полусидящего на койке. У него перебинтована грудь. Там наверняка останется шрам от пули и от операции. Но ведь шрамы украшают мужчину, не так ли?

– Твой брат может присмотреть за детьми?

– Почему ты спрашиваешь?

– Останься со мной, сегодня. – Кирилл отыскивает мою руку и сжимает в своей.

– Но как… на ночь?

Кирилл кивает, отчаянно глядя мне в глаза.

– Тут всего лишь одна кровать…

– Я подвинусь.

– Но как это будет выглядеть, Кирилл?

– Тебе не все ли равно? Как бы это не выглядело?

Молчу. Во мне борются совесть и дикое желание остаться рядом с отцом своих детей.

– Когда меня подстрелили, – продолжает Кирилл после паузы, – как и моего брата несколько лет назад, мои последние мысли были о тебе! О бездарно потерянном времени! Я больше не хочу его терять, Маш! Умоляю тебя, останься! Я хочу тебя, до безумия! С тех самых пор, как увидел тебя в собственной приемной!

И я хочу! От себя все равно не убежишь. Так же, как и от своих желаний. Я дико хочу этого мужчину! Я ни разу не пожалела о том, что родила ему детей. И не пожалела, что встретила его на своем пути. Я не хочу его больше терять!

– Матюш, – достаю телефон и звоню брату. – Ты за детьми пригляди. Да. Я завтра приду.