— Так, может, он просто сказочно богат и не привык себе ни в чем отказывать?

— Второе — наверняка, — согласилась я. — Как все это убрать? — трогая волосы и проводя рукой по загорелой коже, поинтересовалась у подруги.

Зарта метнулась в комнату и вернулась с двумя большими тюбиками.

— Этим натрешь тело, этим — голову, — поочередно всовывая мне в руки тубы, проинструктировала она. — Твоя одежда лежит на диване. Мойся быстрее, а я схожу вниз, посмотрю, что там да как.

Дверь в ванную закрылась, и я стала суматошно натираться теми составами, что дала мне Зарта, не без удивления наблюдая, как нанесенный на меня слой загара смывается вместе со взбивающейся пеной, а волосы стремительно начинают рыжеть, завиваясь привычными спиральками.

"

"Облегченно выдохнув, я подставила лицо теплым струям воды, стараясь не думать о том, что только что произошло. Получалось, откровенно говоря, паршиво. В груди ныло, пульсировало и горело. Закрывая глаза, я видела контур приближающихся ко мне губ, темный сумасшедший взгляд, и чувствовала собственнический поцелуй на своей шее. Как ожог. Воспоминания сладкой патокой обволакивали сознание, и тело, разбуженное и возбужденное, требовало продолжения банкета.

Стоило закрыть глаза и вспомнить, как мягкие губы незнакомца впиваются в мою кожу, мышцы внизу живота начинало скручивать в жаркий узел. Интересно, а если бы руки его были свободными, чтобы он делал? Где бы ко мне прикасался? От мыслей, что широкие ладони мужчины уверенно скользят по моим плечам, накрывают грудь, властно сжимаются на бедрах, меня обдало жаром, и между ног стало горячо и почти больно.

Господи, что за хрень мне лезет в голову?

Включив холодную воду, я уперлась руками в стенку кабины, безжалостно уничтожая вместе с остатками случайной связи поселившийся после нее в моем теле пожар.

Через десять минут я дрожала от холода, но зато обрела ясность мысли и привычное спокойствие.

Высушив волосы, я вынула из глаз изменившие их цвет линзы, и когда надела форменный комбинезон дрэйкеров, на меня из зеркала смотрела прежняя Агни — синеглазая, рыжая, с молочно-белой кожей и россыпью бледных веснушек на носу.

Дышать сразу стало как-то легче.

Вернув себе свою внешность, я словно опять натянула на себя толстую шкуру отчаянного капитана, пробраться сквозь которую можно было только просверлив ее титановым буром. Мысли обрели привычное хладнокровие и я даже улыбнулась, представив, каким будет лицо Мердока, когда я предъявлю ему заявленную в условиях завещания беременность так быстро.

По возвращении на корабль я собиралась рано утром закрыться в медицинском отсеке и установить в вакуумную лабораторную центрифугу образец своей крови.