– Да? – протянула Лидия. – А как называется ваш фонд?

– «Надежда», – пояснила я."

"– Извините, я никогда туда не обращалась, – отрезала Варсавина.

– Ну как же, пару лет назад вы писали нам. Вам тогда отказали.

– Неужели?

Я набрала полную грудь воздуха.

– Очень неприятно рассказывать постороннему об этом, но, видно, придется. Человек, который ранее руководил фондом, оказался вором. Деньги, предназначенные для инвалидов, он забирал себе, подделывал финансовые документы. Слава богу, его поймали за руку и наказали, благотворительную организацию переименовали, ранее фонд назывался «Лайф»[11].

– Вроде что-то припоминаю, – слегка подобрела Лидия.

– В офисе пока полная неразбериха, половина бумаг пропала, бывший шеф их уничтожил, сайт не работает, – частила я, – пришлось вас искать по справочной. Спасибо милой женщине, которой вы сдаете квартиру, она…

– Я не нуждаюсь в средствах, – вдруг ледяным тоном заявила Лидия, – более меня не беспокойте.

– Но полмиллиона! – не утихала я. – Деньги вам уже выписали! Надо только встретиться для передачи суммы…

– Отдайте кому-нибудь другому, я выздоровела, – не клюнула на крючок Варсавина.

 – Да я и не в России, уехала за границу.

Из трубки понеслись частые гудки.

Я стукнула кулаком по спинке кресла. Варсавина оказалась осторожной, не помчалась сломя голову за большим кушем. Но я не привыкла сдаваться. Надо пойти в дом к Дегтяреву и вытащить из его письменного стола одну интересную штучку, которую Александр Михайлович отобрал у меня ранней весной. Уверена, полковник не выбросил ее. Он вообще не способен ни с чем расстаться, хранит, например, в кладовке коробочки и пакетики от подарков.

Да он даже использованные зубные щетки складирует. Дегтярев по менталитету Плюшкин, и мне это сейчас на руку.

Глава 22

Купив небольшой букет из неизвестных мне цветов, я приехала к дому Варсавиной и обрадовалась. Прямо у подъезда сверкал намытыми боками темно-синий «Мини-купер» с крышей, раскрашенной под британский флаг. Отлично, Лидия дома.

Держа цветы таким образом, чтобы прикрыть лицо, я подошла к двери, поискала домофон, с удивлением увидела, что его нет, с трудом открыла тяжеленную дверь, которую, кажется, не меняли со дня сдачи дома в эксплуатацию, и очутилась в грязном подъезде.

Стало понятно, что сюда пока не добрались риелторские компании, расселяющие клоповники. Можно было не тратиться на букет: консьержа, которому я собиралась спеть песню о доставке цветов, тут и в помине нет.

Слава богу, нужная мне квартира располагалась на втором этаже, долго подниматься по загаженным ступенькам и вдыхать подъездные «ароматы» мне не пришлось.