– И грызуны на редкость аккуратны – слопали еду и унесли пустую тару. Наверное, положили ее в мусорный бак при въезде в поселок.

– Вот вам весело, а я всю голову сломала, да так и не поняла, кто корм сожрал, – вздохнула домработница. – Думаете, только хавка исчезла?

– Есть еще пропажи? – встрепенулась я.

– Рулоны туалетной бумаги, бутылочки с жидким мылом, батарейки, – перечислила Анфиса.

– Может, мыши дочь замуж выдают? Приданое ей собирают? – предположила я. – Хорошо, приторможу в начале нашего шоссе, там большой магазин недавно открылся.

* * *"

"В лавке для животных, кроме меня, оказалась еще одна покупательница, стройная блондинка в красных брюках, она вертела в руках коробочку с изображением канарейки. Услышав мои шаги, девушка, не отрывая глаз от упаковки, спросила:

– Можно дать этот корм попугаю?

– Простите, не знаю, – ответила я, – ищу консервы для собак.

Посетительница повернула голову.

– Даша! Рада вас видеть. Когда вы подошли, я подумала, что наконец-то продавец появился. Дверь открыта, товар как на ладони, а на кассе никого, берите что хотите и уходите.

Я прищурилась.

– Аида! Вы изменили прическу и осветлили волосы. Вам идет.

– Ой, правда? – обрадовалась она.

– Очень похорошели, – улыбнулась я. – Вы щеку запачкали, вот здесь, пониже уха, темное пятно.

– Это родинка, – ответила Аида.

– Какая-то она странная, – пробормотала я, – вроде опухла, вокруг краснота.

– Расческой утром задела, повредила слегка. Я поехала к врачу, он мазь выписал, – пустилась в слишком пространные объяснения Аида.

Я молча слушала Рашидову. Изменение цвета волос, прически, родинка чуть ниже уха… У меня неожиданно вырвался вопрос:

– Сколько вам лет?

– Двадцать шесть. А что, выгляжу старше?

– Это же не родимое пятно, – сказала я, – хорошо помню, что вы приходили на репетиции, собрав свои роскошные волосы в хвост, и щека была чистой. Сделали татуировку? Похоже, совсем недавно посетили мастера, поэтому кожа покраснела.

– Какое вам дело до моей личной жизни? – вспыхнула Аида.

Я схватила ее за руку.

– И еще каре вместо локонов. Все это – перекрашенные волосы и татушка – ради Григория Константиновича? Вы стали один в один похожи на Илону!

Рашидова попыталась высвободиться.

– Отстань, сумасшедшая!

Но я вцепилась в глупую девицу, как питбуль в батон колбасы.

– На совести Морозова пять убитых жен, включая Илю.

Аида замерла.

– Врешь.

– К сожалению, это правда, – поежилась я. – У Морозова в особняке есть мемориальная комната, там хранятся фотографии всех несчастных, лежат их обручальные кольца.

– Врешь, – жалобно повторила Рашидова.

Я подтолкнула ее к выходу из магазина.

– Пойдем поговорим в кафе, оно в двух шагах отсюда.

Аида неожиданно покорно пошла к двери.