Между бровей Матиаса образуются две вертикальных складки. Он постукивает пальцами по рулю, с головой выдавая свое напряжение. И невольно меня им заражая. Отвернувшись к окну, сжимаю в кулаки руки. Яркое солнце слепит.

– Есть какие-нибудь догадки, что это может быть?

– Что угодно.

– Еще одна сестра или брат? – накидываю я, чтобы хоть так стравить чуток напряжение. И, может быть, немного с ним сблизиться?

Матиас на меня косится с кривой улыбкой.

– Не дай бог.

С моих губ срывается испуганный смех. Да уж. Могу себя представить его состояние, когда он увидел мой тест.

Будем честны, вряд ли бы кто на его месте отреагировал по-другому. И потому нет ничего удивительного в том, что его иногда на меня срывает. Взять хотя бы ту отвратительную сцену в туалете, о которой я стараюсь не вспоминать. Но это невозможно. Я то и дело наталкиваюсь то на пластырь на его руке, то, когда он его снял, на поджившую корку на изогнутой ране. И все возвращается.

– Это шутка, – шепчу я. – Просто чтобы ты немного выдохнул.

– Переживаешь за меня?

– Кажется, ты очень расстроен в последние дни. – Тушуюсь, сползая ниже по сиденью.

Матиас не отрицает моих слов. Но и не соглашается с ними. Остаток пути мы молчим. Но вовсе не эта тишина нас гнетет, а неизвестность. Мы варимся каждый в своих догадках, и в этом смысле у Матиаса наверняка больше вариантов. Я же не знаю, что думать.

Когда, наконец, поднимаемся в ресторан, расположенный в шикарном яхтклубе, отец с мачехой уже сидят за столом. Я не готовилась к выходу в свет, поэтому и выгляжу соответствующе. Но что удивительно, Марта оставляет это без внимания.

– Ну, наконец-то! Мы уже вас заждались.

Надеюсь, я не сильно навредил твоим планам, дочь.

– Все нормально, – заверяю я.

– По какому поводу пьянка? – вступает в разговор Матиас, пожимая руку отцу.

– А что, разве нам нужен повод? – деланно удивляется тот. – Просто захотелось выбраться куда-то из дома.

– Пап, да ты издеваешься?! – взрывается брат. – Выбраться?!

Отец хмурится, копаясь приборами в салате. Мнется…

– Садись, сын. Официант! Меню принесите, что ли. Как экзамен-то, Ань?

– Нормально, – киваю я, а рука сама по себе, будто живя своей жизнью, скользит по обитому тонкой кожей дивану, пока не натыкается на препятствие.

Руку Матиаса. – На пятерку сдала. Так что теперь – свобода.

Мой голос звучит немного истерично. Может, потому что наши пальцы так близко. И я могу… могу их коснуться. Чтобы поддержать Матиаса. Да. Только поэтому. Сглотнув, осторожно веду рукой дальше. Накрываю под столом его ладонь. У него на удивление нежная кожа, под которой отчетливо проступают вены. Кончики пальцев дрожат. Вот будет смех, если он оттолкнет мою руку.