Он бросил школу, завёл сомнительную компанию, у кого обитал — не говорил, на все её расспросы — огрызался, а к ней наведывался лишь тогда, когда требовались деньги.

Анита сердилась, но всё равно давала столько, сколько просил. Ни разу не отказала. Но ему захотелось, видать, больших и лёгких денег, раз пошёл на такое…

— Господи, зачем ты это сделал? Ну зачем? — спросила она сипло, будто каждый звук давался ей с огромным трудом. — О чём вообще ты думал?

Анита и сама не знала, для чего все эти вопросы. Какая теперь разница, о чём думал Ваня, когда тайком проник в дом её шефа. Когда пытался ограбить его. Когда, пойманный на месте врасплох, разбил вазу о голову Лившица (тот по неизвестной причине неожиданно вернулся домой раньше времени) и сбежал, пока тот не очнулся.

Неважно, что его заставило так поступить. Никакие причины, никакие обстоятельства ничего теперь не изменят и выходку его не оправдают. Уже случилось страшное, непоправимое… Но она продолжала задавать эти бессмысленные вопросы, старалась понять и не понимала.

Наверное, ей просто надо было сейчас что-то говорить, цепляться за слова и фразы, чтобы не сорваться в истерику, чтобы не сойти с ума от безысходного отчаяния, стыда и страха…

— Зачем ты полез к Марку Аркадьевичу? Почему именно к нему? — голос её всё-таки сорвался в крик.

— Ну, у нас там есть чел, зовут Ярик… — шмыгая носом, рассказывал Ваня. — Я у его сеструхи живу… жил… Ну вот он свёл меня с мужиком одним. Мутный тип, вроде как ауешник*, но при бабках. На приличной тачке рассекает, башляет за всех в кабаках, ну и вообще… крутой, короче.

— Ауешник… башляет… — простонала с горечью Анита. — В кого ты превратился, Ваня? Ты нормальные слова знаешь?

— А что в них ненормального? — огрызнулся по привычке Ваня, но тут же сник. — Ну, платит, значит, за всех. Ну и вот он про тебя спрашивал. Мол, правда ли, что ты моя сеструха. Он знал откуда-то, что ты работаешь на Лившица. Ну то есть заранее знал.

— И?

— Ну а потом он спрашивал всякое… про тебя, про него… А потом предложил заработать. Сказал, что у Лившица есть одна вещь, которая ему не принадлежит. И если я её достану, он мне сразу же на руки отстегнёт двести косарей деревом. Ну, в смысле, двести тыщ рублей.

— Что за бред? Какая вещь?

— Да монета какая-то. Древняя. Золотая. Сильно ценная. Этот твой Лившиц типа отжал её у одного коллекционера по беспределу. Ну, мне так тот мужик рассказывал. Коллекционер — старпер какой-то полудохлый — сильно хотел её вернуть, нанял этого мужика, а он… он — меня.

— Тебя? — полуплача-полусмеясь переспросила Анита. Нет, нанять Ваню — это действительно звучало до смешного абсурдно. Только вот совсем не до смеха ей было. — Кто он? Как зовут?

— Кого? Мужика или коллекционера?

— Да обоих.