— Не ругаемся и одеваемся, — вмешался я и положил ладонь на макушку Евы. — У нас впереди куча дел, а времени совсем не осталось. В академии с нас спросят, где мы пропадали.

— Мир людей! — обрадовалась коротышка, и мы начали собираться, но когда я вышел на улицу, то в голос рассмеялся.

— И что ты делаешь? — поинтересовался я у сестры, которая на костре жарила огурец. Но та меня даже не заметила и не услышала, так как была в наушниках, да и выглядела сонной. Тогда я подошёл ближе и снял с неё наушники. — Что делаешь?

— Завтрак… Есть хочу, — она подняла на меня голодный взгляд. — В твоё логово порока и разврата я не решилась соваться, а еды здесь никакой нет.

Я лишь рассмеялся в ответ, после чего отвёл эту бестолочь в походную кухню и открыл большой ящик, который собирается из отдельных деталей. А внутри были кастрюли с едой. Я специально на завтрак нам оставил…

— Сам дурак, — проворчала Машка и ткнула пальцем мне в бочину. Что ж они все меня пальцами тыкают… Сговорились, блин.

Вскоре мы занялись подготовкой к завтраку, и к моменту, как мы закончили всё подогревать, женщины успели проснуться, одеться и умыться.

Но только мы собрались есть и уселись за столом, как припёрлась Полина. Увидев дочь, она тут же разревелась и кинулась её обнимать, заставляя краснеть от стыда. Последнее неспециально, конечно, но Блэр не упустила возможности мерзко похихикать над Евой и даже пальцем на неё показывала.

— Мам! Я уже не ребёнок, мне двадцать лет! — ворчала коротышка, пытаясь вырваться из объятий матери. Та, к счастью, пришла в одежде. Правда, выглядела эта одежда так себе. Но неважно.

— Ты ещё ребёнок, не познавший жизнь!

— А из-за кого я её не познала⁈"

"— Ты не понимаешь, это другое. Я знаю, как тебе лучше, а ещё… — Полина уставилась на меня с нескрываемой злостью. — Если он вдруг потянет к тебе свои лапы и будет трогать везде… Или достанет свою штуку, можешь смело её оторвать!

— Штучку?.. — Ева подзависла, и вдруг её осенило. — А, поняла! Это та штучка, из которой выходит белая жидкость.

— А? — Полина остолбенела и медленно повернулась ко мне, а её глаза налились кровью.

— А ну стоять! — выкрикнула Ева и встала между нами. — Я сама захотела попробовать. И ещё раз попробую, потому что мне понравилось!.. Мам?.. Мам!!!

Полина рухнула и потеряла сознание… Мы её потом минут пятнадцать отпаивали чаем и водкой. Правда, помогла лишь водка.

Потом минут десять женщина молча смотрела на небо, а Ева места себе не находила, пытаясь подступиться к ней с разных сторон. В итоге та выдохнула и, схватив коротышку, обняла. Ну и стрельнула в меня убийственным взглядом.

— Не обижай её, пожалуйста, — Полина отпустила дочь, а я уже чувствую себя какой-то скотиной. И ведь главное, всё сами же решили, а я почему-то крайний.