Но активность в городе только набирала обороты. А вот в особняке уже все готовились ко сну."

"В просторном кабинете, заставленном книгами и различными заграничными предметами культуры, в удобном кресле сидел поджарый высокий мужчина в голубой ночнушке с колпаком. Он попивал изысканный чай и читал книгу французских классиков. Конечно же, в оригинале.

Вечер был чудесным, мужчина наслаждался каждым мгновением, как вдруг в его кабинет постучали.

— Войдите! — зло выкрикнул он, так как очень не любил, когда ему мешали.

— Князь, вам письмо с пометкой «смертельно важно», — в кабинет вошёл слуга и низко поклонился, протягивая руками письмо.

— Хм. Давай сюда.

Слуга передал письмо и встал у двери, ожидая распоряжений.

— Вот как… Интересно… Община. Зябликовы. Приручённые Высшие… — бормотал князь и кинул взгляд на слугу. — Подготовь мне расслабляющую ванную. Похоже, вечер перестаёт быть томным…

* * *

Особняк Зябликовых.

Утро началось с полиции. Убийство студента, тем более в стенах академии, считается тяжким преступлением. Вот прям удивили! А я, блин, не знал!

Сарказм, конечно же. Обвинения были предельно понятны, но что полицейские могут противопоставить моим аргументам, они и сами не знают. В основном бред, мол, ну убили питомца, он же восстановится. Зачем за это убивать? Ну давай я вырву у тебя яйца, а потом пришьём обратно. Восстановятся же. Целители ведь молодцы…

Уверен, он первым бы достал пистолет и открыл бы огонь на поражение.

Но это всё лирика. Показания я дал. Получил подписанную копию и идите гуляйте. Как и их «постановление о запрете на выезд». Хорошая попытка, но нет. Могу пальцем ткнуть в закон и показать, что в данном случае этой бумажкой можно лишь задницу подтереть.

Так что, когда полиция уехала, мы поехали в академию, и, пока Анна собирала вещи, заодно общалась с Лизой, которая сейчас окажется в весьма спорном положении, я пообщался с директором. И выглядел он неважно.

— Да, я уже видел заголовки новостных агентств, — постанывал старик, видно, что он не выспался. Сидели мы как обычно за кофейным столиком и пили горький кофе. — Кто-то из преподавателей слил, что именно твоя троица будет участвовать. Кто именно, я не знаю. И это ещё больше печалит. Вероятно, я подам в отставку. Прав ты, Серёж, к старости я совсем размяк.

Комментировать его я не стал. В академии бардак, причём откровенный. Настолько, что комендант общежития принуждает простолюдинок к сексу, а аристократы могут себе позволить что-то даже похуже этого. Про пронос оружия и кучу диверсантов я вообще молчу.

Тут надо всех увольнять и набирать с нуля, и то, лишь после тщательной проверки.

— А ещё, вероятно, мне предстоит тяжёлый разговор с Императором, и, скорее всего, недоговорить или соврать я не смогу. Физически.