— Па-а-а-а-почка! — с разбегу мне на грудину запрыгнула Светлана. Салатовокожая девочка не умела пользоваться духовной энергией, но могла попросту вырастить листья и прикрыться.

— Что такое?

— Воть! — она вытянула руку, и она засияла золотой энергией. — Смогля! Я смогля!

— Какая же ты умница, — под радостный смех Светы, я взъерошил ей волосы, а она начала рассказывать, как у неё это получилось. Долго и эмоционально рассказывала. Разве что на финики прерывалась, вызывая всеобщий восторг от своей милоты.

На вид Светлане было пять лет, и она мало чем отличалась от человека.

Разве что кожа салатового цвета и ушки заострённые. Волосы были тёмно-зелёного цвета, и могли солнечный свет и влагу поглощать. Но это так, незначительные детали.

Лицом она очень похожа на Николь, но большой лоб мой… И глаза мои. Женщины все умиляются, когда видят её.

— А ещё, ещё… — начала она хвастаться своими успехами и так часа полтора. Пока не уснула на моей грудине… А там мужики с русалками плавают, да и шашлык готовят… Эх.

— Пришло спасение, — я услышал голос Николь, а после она взяла на руки дочь. — Спасибо. Она телепатически очень радовалась и хвасталась мне, что ты уделил ей внимание.

Она счастлива.

— После войны скучно ей не будет… Паучата, лисята… — я обречённо вздохнул, а эта зараза захихикала.

— Ты справишься, — она мило улыбнулась и поспешила к дирижаблю. А я бросился к мужикам. Шашлык! Кто, блин, так готовит шашлык⁈ Всех урою!

* * *Там же.

Маски.

— Это похоже на сон… — Олеся, бывшая Похоть, прижималась к крепкой груди Ираклия, бывшего Ужаса. Они сидели ни плоском камне, опустив ноги в воду, и смотрели на Голода, который бегал по воде, держа стоящую на плечах Боль.

Платон и Ирина, как звали Голод и Боль до того как им стёрли память, смеялись и веселились от души. А вот Печаль и Зависть укрылись под пальмой и жадно целовались, то и дело отвлекаясь на финики.

— Мне так хорошо, как никогда не было, — Олеся подняла взгляд и, вытянувшись, поцеловала своего мужчину.

— Когда вернёмся домой… — он на миг застыл, смакуя это слово, — Ты выйдешь за меня?

— Да, дурачок, конечно, выйду, — с самой счастливой улыбкой на свете ответила она, вновь поцеловала своего мужчину, практически сияя от счастья.

Но вдруг из воды показалась русалка и потянулась руками к ногам Ираклия.

— А ну кыш! Это мой мужчина! — рыкнула Олеся и практически зашипела как кошка, прижимаясь к нему. — Ни с кем не буду делиться. Только мой!

— Бала бу дэ… — что-то проворчала русалка и нырнула, но напоследок ударила хвостом по воде, обрызгав парочку.

— Зараза такая!"

"Олеся шипела, а Ираклий в голос рассмеялся. Громко-громко, потому что один из его страхов, только что развеялся, а одна из духовных закладок в его голове как Маски сломалась. И вдруг он застыл.