И единственное, что пришло тебе на ум, мама, это проституция?

– Но знаешь сколько таких историй, когда наивных девочек соблазняют быстрыми деньгами, а ты у нас вон с какими формами!

Аргументы железобетонные.

– Сколько?

– Что?

– Сколько таких историй лично ты знаешь из первых рук? Сколько проституток вы угощали чаем, пока они рассказывали вам свои истории?

Я сама начинаю закипать, как чайник на плите буквально несколько минут назад.

– Да мы бы никогда за один стол…

Договорить я не даю.

– Ты должна извиниться.

– Мы же хотели как лучше, думали ты во что-то вляпалась, – говорит мама.

– «Как лучше» – это навесить ярлык с ценой на меня, трясясь за свою репутацию?

– Ты права, мы немного преувеличили. Но из лучших побуждений!

– Это не извинение, мама.

– Мы…

И всё же мой «чайничек» не выдерживает и свистит.

– Не «мы», мам, ты. Папа виноват лишь в том, что слепо поддерживает тебя. Хотя, тут я его отчасти понимаю – он всегда на стороне своей второй половинки. Это ты так стремишься очернить меня, как будто тебе за эти грязные предположения приплачивают в программе на первом канале. Вот только это не телевидение, а моя жизнь! Не турецкий сериал и не шоу Малахова! Мам, я хочу зарыть топор войны. Я хочу, чтобы вы были со мной в день, когда я стану Беркушевой. Я хочу хвастаться родителям свадебным платьем, хочу, чтобы папа вёл меня по проходу к жениху. Я планирую выходить замуж один-единственный раз, так же как ты, мам. И если ты тоже хочешь быть с дочерью в эти моменты… ты должна признать свою ошибку.

– Я… я… была… неправа.

Я выдыхаю с облегчением и обнимаю маму.

– Спасибо, мне это было нужно.

Целую её в щеки. Я представляю, как было тяжело моей гордой матери, которая априори считает, что она всегда права, извиниться. Сомневаюсь, что даже отцу такое раньше удавалось услышать.

Мы болтаем ещё час, а может и больше, рассказываю всё, что пережили за последнюю неделю. Пока Лёша не пишет мне смс, что мне нужно выезжать, чтобы не ехать по темноте несколько часов.

– Останешься ночевать, может? Приедешь ведь поздно, – вернулась моя заботливая родительница.

– Нет, хочу домой. Меня там ждёт раненый жених.

Только сейчас понимаю, что мой дом теперь не у родителей и не в их квартире, в которой я прожила много лет.

– Приезжай ещё, – папа тепло обнимает меня.

Я так проникаюсь семейным теплом последних часов, что делаю предложение, не задумываясь.

– Мам, может хочешь приехать, походить со мной по свадебным магазинам? Выберем платье, украшения?

– Конечно, да! Позвони, когда соберёшься! Лучше дня за два даже.

Обнимаю маму на прощание и, с ощущением закрытого гештальта, закрываю дверь за собой."

"Иду к машине, прокручивая последние диалоги.