– Не готова сейчас или вообще?

Я замираю, кажется, весь, даже задерживаю дыхание, в ожидании ответа. Я люблю её и наверняка готов буду к любому повороту, но не могу представить себе, что спустя хотя бы пару-тройку лет никто не будет бегать босыми пяточками по загородному дому.

– Сейчас. Лёш, я хочу твёрдо стоять на ногах, когда приду к этому.

– Не понял. Это звучит так, будто ты одинока и собираешься рожать от донора.

– Не говори ерунды, какой донор.

– Марта, я не говорю, что мы прямо сейчас пойдём делать ребёнка, но всё же, ты же понимаешь, что я как раз твёрдо стою на ногах? Я с самого начала говорил, что настроен серьёзно, что готов к семье. А семья – это папа, мама и дети.

– Нет! Чёрт, ты не понимаешь меня! Я! Услышь меня, я должна быть уверена, что потяну одна.

– А где в этой схеме место для меня? Почему ты просто вычеркнула меня из этой ответственности?

– Потому что!.. Лёш, это мои принципы. Жизнь слишком непредсказуема, а с твоей работой ещё и опасна, чтобы я была так легкомысленна и планировала ребёнка, рассчитывая на других! Даже на тебя.

Марта"

"Я смотрю как Лёша резким движением встаёт с дивана, идёт в прихожую и срывает куртку с вешалки, одевается.

– Лёша, я имею право на уверенность в завтрашнем дне. Поговори со мной, куда ты уходишь? Давай всё обсудим.

– О, милая, имеешь! И, по всей видимости, я никогда не смогу быть тем, кто тебе её даст! Твою мать, Марта, это серьёзно! Я мужчина, я доказываю тебе это каждый день. Каждый чёртов день я делаю всё, чтобы моя девочка могла быть девочкой, а не звенеть стальными яйцами. Но ты так вцепилась в свою независимость, будто если ты хоть на секунду расслабишь булки, мир рухнет! Но, чёрт возьми, Марта, не рухнет! Представляешь, можно строить отношения, в которых участвуют двое! ДВОЕ, блять, я в шоке, ты же сделала из меня просто ёбаря, а не своего мужчину! То есть мы можем трахаться, даже съехаться, но моё мнение не имеет никакого веса. Всё что я делаю, не имеет веса! Нихуя, ни граммулечки, потому что Марта у нас сильная и независимая!

Он разворачивается и уходит, хлопнув дверью.

Я стою и смотрю на закрытую дверь несколько минут. Одинокие слезинки стекают по щекам. И что теперь? Это конец?

Алексей

Я часа три уже бью грушу в спортзале, пытаясь сбросить нервное напряжение, но не отпускает ни на секунду. Эта женщина вытащила всё моё нутро и взбила венчиком. А как мне теперь себя привести в порядок?

Я зол, разочарован и потерян. За этими чувствами не вижу окружающих. Когда кто-то касается моего плеча, я рефлекторно разворачиваюсь и бью. Кирилл уворачивается.

– Лёх, ты чего вне графика?

Я молчу. Вываливать на друга личные переживания не хочу. Эти вопросы надо решать с Мартой. Осматриваю зал – мы остались вдвоём.

– Кир, давай спарринг?

– Да без проблем. Смотрю, тебе прям надо.