— Ты не мог на самом деле знать, — сказал я значительно неувереннее, чем мне хотелось бы.

— Я и не знал. Но думал, что шанс очень хороший. С нами обоими произошло одно и то же. — Его улыбка стала шире, и он поднял в воздух указательный палец. — «Травматическое событие» — знакомый термин? Ты читал что-нибудь о таких монстрах, как мы?

— Да, — ответил я. — Но Гарри, мой приемный отец, он никогда не рассказывал, что на самом деле произошло.

Брайан обвел рукой интерьер контейнера.

— Это и произошло, братишка. Цепная пила, разлетающиеся части тел… Кровь… — Снова с этим же страшным ударением. — Двое с половиной суток сидеть во всем этом. Удивительно, что мы вообще остались живы, а? Такого почти достаточно, чтобы начать верить в Бога.

Его глаза заблестели, и по какой-то причине Дебора изогнулась и издала приглушенный звук. Он проигнорировал ее.

— Они решили, что ты достаточно мал, чтобы оправиться. Я только слегка перерос возрастной лимит. Но мы оба испытали классическое Травматическое Событие. С этим вся литература согласна. Оно сделало меня тем, что я есть, и я подумал, что то же самое могло произойти с тобой.

— Верно, — выговорил я. — То же самое.

— Разве не прекрасно? — сказал он. — Семейные узы.

Я посмотрел на него. Мой брат. Чуждое слово. Если бы произнес его вслух, уверен, меня бы передернуло. В это совершенно невозможно поверить — и еще более абсурдно отрицать. Он похож на меня. Нам нравится одно и то же. У него даже такое же, как у меня, никудышное чувство юмора.

— Я только…

Я покачал головой.

— Да, — сказал он. — Чтобы привыкнуть к мысли, что нас двое, требуется некоторое время, не так ли?

— Может быть, даже дольше. Я не уверен, что…

— Ну, дружок, у нас что, слабый желудок? После всего, что произошло? Двое с половиной суток сидеть здесь, малыш? Двое с половиной суток два маленьких мальчика просидели в крови, — сказал он, и я почувствовал тошноту, головокружение, аритмию, стук в висках.

— Нет! — почти изрыгнул я, ощутив на плече его руку.

— Это не важно, — сказал он. — Важно то, что произойдет сейчас.

— Что… произойдет…

— Вот именно. Что произойдет. Сейчас. — Он издал странный негромкий, сопящий и булькающий звук, который, очевидно, полагалось рассматривать как смех, но, возможно, он так и не научился имитировать его так же хорошо, как я. — Думаю, ты должен бы сказать что-то вроде «Всю свою жизнь я шел к этому!». — Сопящий звук повторился. — Конечно, ни одному из нас не сделать этого с настоящим чувством. В конце концов, мы ничего не можем чувствовать, ведь правда? Мы провели наши жизни, играя роль. Передвигаясь по миру, репетируя текст и притворяясь, что мы — часть мира, созданного для человеческих существ, а ведь мы сами, по сути, не люди.