Волосы зачесаны назад, глаза неестественно широко открыты, Дебора очень часто дышала носом, потому что рот тоже был заклеен лентой, которая дальше уходила под стол, фиксируя голову.

Я пытался придумать что-то, что бы сказать ей, но рот пересох, и я только молча смотрел. Дебора смотрела на меня. Многое читалось в ее глазах, но самое понятное — это страх, и именно он заставил меня остаться у двери. Никогда я не видел у нее такого взгляда, даже не знал, что и думать. Я сделал полшага в сторону Деборы, она вздрогнула, ленты натянулись. Боится? Конечно, но бояться меня? Я же здесь, чтобы спасти ее. С чего ей меня бояться? Если только…

Это сделал я?

А что, если в то время, когда я слегка «вздремнул» сегодня вечером, Дебора, как и было запланировано, приехала в мою квартиру и нашла там Темного Пассажира за рулем экипажа Декстера? И, сам того не зная, я привез ее сюда и так соблазнительно привязал к столу, не осознавая, что делаю… Хотя во всем этом нет абсолютно никакого смысла: потом я помчался домой, сам себе подбросил куклу Барби, побежал наверх, плюхнулся в кровать, чтобы затем проснуться в роли самого себя, как будто я участвую в какой-то эстафетной гонке самоубийц? Бред. Впрочем…

Как еще я мог узнать, что ехать надо сюда?

Я потряс головой. Невозможно, чтобы из всех уголков Майами я выбрал именно этот холодный контейнер, если только я заранее не знал, где он находится. А я выбрал. И единственное объяснение тому — я был здесь раньше. И если не сегодня с Деб, то когда и с кем?

— Я был почти уверен, что это самое подходящее место, — произнес голос, настолько похожий на мой собственный, что в первый момент я решил, что говорю сам, и уже задумался, что же имею в виду."

"Волосы у меня на затылке встали дыбом, я сделал еще полшага в сторону Деборы… и он вышел из тени. Мягкий свет фонарей попал на него, и наши глаза встретились; на какое-то время контейнер закружился штопором, я даже перестал понимать, где нахожусь. Мой взгляд перескакивал с меня самого у двери на него у небольшого импровизированного рабочего стола, и я видел себя, видящего его, потом — его, видящего меня. И вдруг в ослепительной вспышке я увидел себя, сидящего без движений на полу, и я не понимал, что означает это видение. Очень тревожно, и вдруг: я — это снова я, хотя, опять же, не совсем понимаю, что это значит.

— Почти уверен, — повторил он мягким и довольным голосом потревоженного ребенка. — Но если ты здесь, значит, это то самое место. Как думаешь?

Мне трудно сформулировать это словами; истина состояла в том, что я пялился на него с открытым ртом. Уверен, у меня только что слюни не текли. Я просто смотрел. Это он. Несомненно. Вот человек, изображение которого засняла веб-камера, человек, которым, как подумали мы с Деборой, вполне мог быть я.