Здесь еще в застойные годы произошло наделавшее много шуму побоище с участием курсантов высшего общевойскового командного училища и местных воров-перекупщиков. Первую скрипку играл в нем Садовский. Незадолго до этого он здесь же познакомился с Сандрой, которую я узнал позже под именем Валерии. Как давно это было. С тех пор утекло немало воды. И, пожалуй, не меньше крови. Валерии тоже не стало – появилась Миледи. А что касается ресторана, неожиданно сменившего европейский интерьер на азиатский, то в нем мне предстояло дебютировать двенадцать лет спустя.

В качестве непонятно кого.

Наш отнюдь не чопорный вид не смутил деликатных китайцев (так для краткости мы назовем обслуживающий персонал этого заведения); судя по улыбкам, они были рады всем посетителям. Мы с Игнатием расположились за самым большим, сервировнным на десять персон столом и, несмотря на увещевания официанта, его настойчивые просьбы пересесть за любой другой столик, не сдвинулись с места. Я с интересом разглядывал зал, в котором от обилия желтых драконов и аистов, ширмочек и фонариков рябило в глазах. Игнатий с хмурым видом изучал меню.

После тщетных потуг вычленить из длинного перечня хотя бы одно удобоваримое блюдо, он недоуменно спросил:

– А поесть у вас что-нибудь есть?

Китаец тут же закивал головой и начал жонглировать экзотическими названиями кулинарных изысков, из которых я разобрал не больше двух-трех – мясо по-пекински и рисовые шарики, залитые молоком.

– Короче, – сказал я. – Ничего этого нам не надо.

– Да, – подтвердил Игнатий, – жареную саранчу мы в пищу не употребляем.

– Сито вы хотели бы? – с настороженной вежливостью поинтересовался официант.

– Я хочу рождественскую индейку, а мой друг – настоящую кулебяку.

– Но мы есть китайская кухня, – с ноткой недовольства в голосе промяукал официант.

– Чего ты таращишь на меня свои узкие глаза-щелочки? – делано возмутился я. – Пока не принесут моему другу кулебяку, настоящую кулебяку, мы отсюда не уйдем.

– Дай я ему вмажу, – вдруг загорелся Игнатий и поднялся из-за стола. По самым скромным прикидкам, он был на две головы выше и в три раза шире бедного официанта. Но тот оказался чрезвычайно вертлявым типом.

Игнатий рубанул воздух ребром ладони, затем мощным бивневым ударом кулака поддел китайца снизу, скользнув по его плоской грудной клетке. Впрочем, этого оказалось достаточно, чтобы официант, сделав тройной тулуп, протаранил своим полудетским тельцем столик на две персоны и, держась за поясницу, бросился наутек. Тотчас, словно по команде, из-за перегородки, отделявшей варочный цех от зала, высыпали поварята. Они были одеты в кимоно, очевидно, заменявшее им кухонную спецодежду.