Этот вариант развития событий привлекал меня еще и тем, что позволял избавиться от абсурдных притязаний моего босса в юбке (теперь уже бывшего босса) и снимал с меня всякую финансовую ответственность, которая исчислялась суммой в несколько тысяч долларов и была эквивалентна тюремному хеппи-энду. Оставалось лишь решить вопрос с сестрой Садовского и через нее договориться с бандитами а) об изменении первоначальной суммы выкупа и б) о его отсрочке. Наконец, последнее. Операция, в которой мне предлагалось принять участие, позволяла увидеться с Анютой, моей солнечной женщиной, и ради этого, ради одного только сладкого мига свидания с ней на непальской (или любой другой) земле, я готов был свернуть горы.

Робкая надежда на робкое счастье. На что еще я мог надеяться? На продолжение нашего бурного романа? На какие-то более прочные узы? Иногда я ловлю себя на мысли, как мало в моей жизни любви. Каждодневные обязанности, пустые хлопоты, тщетные усилия наполнить свое существование смыслом – откуда здесь взяться любви? Даже если и промелькнет она случайно, долго не задержится. Любви никогда не бывает слишком много. Ее трудно найти, встретить или достичь, но еще трудней удержать. Я не мог требовать от Анюты слишком многого, не мог рассчитывать на взаимность. За время, прошедшее после нашей последней встречи, за три отнюдь не сказочных года могло многое измениться. К сожалению, вероятность необратимых перемен, особенно в отношении меня, была очень велика. Я никогда не терял голову от любви, хотя и кружилась она изрядно, но потерять Анюту, пусть даже в какой-то несуществующей реальности, не хотел. Наша виртуальная любовь, питавшаяся исключительно воспоминаниями, была чрезвычайно хрупка, и новая встреча могла попросту убить ее.

Я постарался не думать об этом и, прежде чем что-либо предпринять, решил составить список первоочередных дел. Перебрав в уме все пункты в порядке убывания их важности, я понял, что дел у меня не так уж много. Если вычесть завещание ближайшим родственниками, согласно которому моя квартира, все движимое имущество, включая книги, коллекцию солдатиков и кота, отходило к жене и дочери, а все домашние растения и кухонная утварь – теще, то мне следовало написать два, всего два письма.

Одно из них было адресовано Светлане."

"Я долго промучился над его черновиком, и в конце концов после непосильных творческих мук состоялся акт рождения образчика эпистолярного жанра следующего содержания: «Дорогая Светлана, любезная моя жена! Извини, что не смог с вами попрощаться (с тобой и нашей маленькой дочуркой) – я уезжаю в срочную командировку, и когда буду – неизвестно. Не держи на меня зла. Если ты согласна начать все с начала, я тоже готов попробовать. Увидимся мы не скоро. Быть может, это и к лучшему.