Письмо произвело на меня самое удручающее впечатление: в нем сообщалось о том, что, уволившись из армии еще в июне сего года, Садовский пропал без вести, после чего его сестре позвонили неизвестные и потребовали за брата выкуп в размере пятидесяти тысяч долларов. О том, где он удерживается и что будет в случае невыполнения их условий, похитители не сказали ни слова. Единственное, о чем они обмолвились, – это сроки – до наступления Нового года. С сестрой Садовского они обещали связаться письмом или по телефону. Половину требуемой суммы она рассчитывала получить, продав свою квартиру, доставшуюся ей от родителей. Остальное просила дать взаймы. У меня, разумеется, не было таких денег. Все, чем я располагал, – это две тысячи баксов долга.

Я сел прямо на лестницу с развернутым письмом в руках и глубоко задумался. Еще один удар средней степени тяжести. В сочетании с первым он вполне был способен свалить меня с ног. Но я не мог позволить себе расслабиться ни на минуту: жизни моего друга угрожала смертельная опасность и от того, смогу ли я собраться с силами и мобилизоваться, зависело, как сложится его дальнейшая судьба. Мне ничего не было известно об обстоятельствах пленения Садовского; возможно, это было каким-то образом связано со второй чеченской войной, возможно, с криминальными разборками в курортном городке, в котором проходил службу мой друг, командуя разведбатом. В последнее время он часто оказывался внутри конфликтов различных группировок, занятых переделом сфер влияния, и поэтому руку к его похищению могла приложить и вайнахская диаспора, и даже колумбийская наркомафия. В любом случае, мне следовало основательно напрячь всех своих друзей и состоятельных знакомых и как можно быстрее выйти на сестру Садовского.

О ней самой я ровным счетом ничего не знал. Михаил вообще редко упоминал о своих родственниках, словно их не было и в помине, и на вопрос, есть ли у него сестра, обычно отвечал уклончиво: «Где-то есть...» Отец Садовского погиб: кажется, он был летчиком-испытателем и в конце своей непродолжительной карьеры работал в группе особого риска. Это был один из немногих случаев, когда на детский вопрос, кто твой папа и где он, маленький Миша мог ответить традиционно, не погрешив при этом против истины. Мать Садовского была учительницей. Казалось бы, тихая, благородная, не связанная с деньгами профессия, но одна нелепая история, случившаяся в школе, в которой она преподавала русский язык и литературу, сломала ей жизнь. Садовский не рассказывал об этом никому, исключая самых близких своих друзей. Один ученик взял у родителей деньги, чтобы сделать подарок любимой учительнице, и истратил их, просто истратил, а в качестве подарка вручил ей вазу, украденную дома. Пропажу, разумеется, сразу обнаружили.