– Дима Ланской тут живет?

– Здесь, вон его комната.

– Можно я пройду к нему?

– Так Димки нет.

– Не знаете, когда он будет?

Тетка почесала поварешкой голову:

– Кто ж скажет?

– Он поздно возвращается?

– Димка в больнице, – зачастила соседка, – в наркологии. Он сначала пил, потом колоться начал. Во где страх божий! Не приведи господь увидеть! Был человек, а стал зверь. Мишка мой сперва его по-простому вылечить хотел. Морду набил и к батарее привязал. Воду, правда, пить давал. Первый день ничего еще было, Димка сам просил: вы меня не отвязывайте, перетерплю, переломаюсь и снова здоровым стану.

Только ночью его так скрутило! Думали, помрет, пока «Скорая» явится! Теперь в больнице лежит.

– Адрес клиники не подскажете?

– Запросто, – ответила она, – запоминай.

ГЛАВА 23

Не кажется ли вам, что каждое помещение имеет свою энергетику? В иную квартиру придешь и сидишь как на иголках, не понимая, почему испытываешь дискомфорт. Вроде очень чисто, сделан ремонт, мебель красивая. А в другом доме и порядка нет, и диваны продраны, а душа радуется. Вот в больницу к Катюше я вхожу совершенно спокойно, хотя подруга работает в муниципальном заведении и никаких евроинтерьеров там нет.

Наркологическая же лечебница, несмотря на относительно уютный вестибюль, показалась мне мрачной дырой. Стены тут были нежно-бежевыми, на подоконниках росли незнакомые мне растения, но ощущение могильной плиты, упавшей на голову, не пропадало. Может, негативную ауру создавали люди, сидевшие в зальчике? Никто из них не улыбался, а одна тетка тихо всхлипывала, уткнувшись в платок. Больше всего «пейзаж» напоминал ритуальный зал крематория, а не холл больницы.

В конце концов кое-кто вырывается от врачей здоровым и относительно счастливым, и в клиниках встречаются жизнерадостные люди.

Узнав в справочной, что Ланской лежит в триста пятой палате, я пошла по вытертому линолеуму в нужном направлении и, уже стуча в выкрашенную белой краской филенку, сообразила, что нужно было купить парню фруктов или соков. Неудобно заявляться к больному человеку с пустыми руками!

– Войдите, – раздалось изнутри.

Продолжая ругать себя за тупость, я шагнула в палату и постаралась не дышать.

В комнате ужасно пахло. Шесть кроватей стояли почти впритык друг к другу, около четырех маячили железные ноги капельниц.

– Вы к кому? – прохрипело существо, лежащее у окна.

– К Ланскому, – быстро ответила я.

– Вон он, – вытянул вперед мосластую руку мужичонка. – Эй, Димон, очнись!

Сизое байковое одеяло, засунутое в застиранный, с огромной дырой посередине мешок, зашевелилось. Появилась почти лысая голова.

– Чего орешь? – прошептала она.

– Гости к тебе, – ответил мужичонка и отвернулся.