Я укутала кашляющего и стонущего мальчишку, даже теперь, когда он пришел в себя и задышал, нельзя бросать его одного. Вдруг послышался женский голос, я подняла взгляд. Людей стало еще больше, меня окружали потрясенные, испуганные, взволнованные лица.

— Она вернула мальчика к жизни… — старушка ахнула и приложила ладони к груди.

— Оживила…

— Магия жизни… — вторили остальные.

Они верят в магию и ей все объясняют, этого нельзя забывать. В этом мире свои нюансы. Тут вперед вышел плюгавый мужичок. Сверля меня маленькими черными глазками, он поднял трясущийся палец и выдал:

— Некромансерша! Некромансерша поганая!

Что, простите? Я уставилась на него круглыми глазами и непонимающе заморгала.

— Да что ты несешь, старый?! — осадили его.

А тот и не думал униматься.

— Прислужница Темнейшего! Мальчик был мертвее всех мертвых, а она его оживила! Некромантия запрещена на наших землях! — завопил, почти переходя на визг.

По мужику плакало театральное училище. Такие эмоции, столько экспрессии, чуть пена изо рта не идет! Но его дурные крики возымели действие, понеслись вздохи:

“Некромансерша… некромансерша…”

Ну что за слово-то такое? Вахтершу знаю, кассиршу и генеральшу тоже. Так, а если он говорит про некромантов, которые мертвецов оживляют?

Кажется, снова запахло жареным, и мне это решительно не нравилось. Это мало похоже на дождь из попаданческих плюшек, который обычно проливается на книжных героев. Меня же преследуют только оплеухи.

— Свиньи неблагодарные! — тетушка в чепце воскликнула укоризненно. — Хватит бред нести, пойдите проспитесь! Девушка явно целитель, хорошее дело сделала, а вы… эх!

Вперед вышел представительный мужчина в сюртуке, поправил бороду.

— Я думаю, что надо позвать следователя, — сказал спокойно и рассудительно.

Не нравится мне эта идея, ох, не нравится. И все они, вместо того, чтобы обратить внимание на мальчишку и предложить свою помощь, решают, некроман… кто-то там я или нет? Мальчик снова зашелся кашлем, и я успокаивающе погладила его по плечу.

— Да отстаньте вы от нее, остолопы! — поделившаяся платком женщина вновь встала на мою защиту. — А Лик-то живой, нормальный, оклемался поди уж.

— Лучше отвести ее в городское управление.

— А может, сразу… того? — предложил скользкий тип, осматривая меня с головы до ног сощуренными глазенками.

Они переговаривались так, будто меня здесь и не было. Решают, как со мной быть, того меня или не того. Второй раз за сутки. И вдруг стало так обидно, я так разозлилась, что плюнула на все и заявила:

— Никуда я с вами не пойду. Что вы еще придумали? Если вы не знаете о помощи при утоплении, то это не мои проблемы. И никакая я не некромансерша. Хватит уже обзывать честную женщину, я могу и обидеться!

Услышав про обиду, честной народ плавно отступил назад.