Но сейчас он занят, поэтому не стоит лезть к нему с непрошеными советами, — осекла меня сурово, а потом обратилась к малышке: — Что-то ты горячая, запарилась, что ли? И потница, похоже, высыпала.

— Где?"

"Я приблизилась и склонилась над малышкой, провела пальцами по коже.

— Ну ка, милая, покажись мне…

От того, что я увидела перед собой, прошиб холодный пот. Или я вчера не заметила первых признаков, или они появились только ночью? Кожа девочки, действительно, была горячей, а мелкую сыпь на щечках издалека можно было спутать с ярким румянцем. Сыпь покрывала и шею, и грудь с боками тела, сгущаясь в локтевых и паховых сгибах. Причем ее не было в области носогубного треугольника.

Бовилл вместе со мной внимательно осматривала пациентку.

— Ох, боги! Только не говорите мне, что это краснуха! — взмолилась она, хватаясь за свою необъятную грудь.

— Да нет, это не она. Это…

— Так, я за главным лекарем, нейтом Кварлом! — Бовилл поболтала руками в тазу с мыльной водой, наспех вытерла передником. — А ты жди здесь. Запомни, ни слова поперек! — и вылетела прочь.

Пока благой сестры не было, я осмотрела остальных, тщательно моя руки после каждого. Подобные признаки были еще у девятерых детей. У кого-то они оказались выражены больше, у кого-то меньше. От бессильной злости хотелось выругаться, но я сдержалась. Только скарлатины не хватало! Заболевание, которое успешно лечили в нашем мире, в прошлые века уносило множество жизней, особенно если учесть дурные условия.

Детские инфекции очень заразны, если заболеет один, с большой вероятностью заболеют и остальные. А их всех держат в одном помещении! Двадцать человек! Они уже давно проконтактировали друг с другом, остальное — дело нескольких дней. А тот несчастный мальчик с рахитом снова плакал и тянул ко мне ручки.

В палату вошел мужчина с густыми полуседыми усами и короткой бородкой, в строгой черной форме и с чемоданом под мышкой.

— О, Бовилл, у тебя новая помощница? — мазнул по мне взглядом. — Повезло. И что тут у вас? Показывайте.

— Я нашла одинаковые признаки у половины детей, нейт Кварл, — сказала, но тот пропустил мои слова мимо ушей, словно я была пустым местом.

Он считал частый пульс, давил на участки сыпи стеклянным шпателем, недовольно хмурясь, осматривал горло и миндалины маленьких пациентов.

— Точно, нейра Бовилл. Это краснуха, — заключил лекарь и покачал головой, будто вынося приговор.

В нашем мире тоже долгое время скарлатина считалась одной из форм краснухи, а не отдельным заболеванием. Скорее всего, здесь будет так же.

— Это не краснуха, — я рискнула вставить слово и встретила удивленный взгляд главного лекаря.

— Вы будете со мной спорить? — спросил, не веря своим ушам. — Вы? Ваше дело исполнять предписания, а не ставить диагнозы, дорогая.