Я провела второй сеанс исцеления и пришла к выводу, что третий раз станет заключительным. Это будет еще одной маленькой победой!

Но расслабляться рано. Скоро начнется учебный год в Академии, а в середине сентября конференция, на которой соберутся все местные светила. Там и с Эллен увижусь. Я улыбнулась, вспомнив свою сестру попаданку. В последнем письме я рассказала ей о вспышке тифа и о том, как мы ее погасили.

А пока все шло своим чередом: теперь, сократив время работы в лечебнице, я стала уделять Марусе гораздо больше времени. Было забавно и волнительно наблюдать за тем, как малышка исследовала мир и развивалась. Она резво топала маленькими ножками по дому и зеленому двору, почти каждый день ее словарный запас пополнялся. Когда в поле зрения попадал Уголек, она, вытянув руки, пыталась догнать его и кричала: “Лек!” или “кот!” Лалли называла по имени, а нейру Мирилис не иначе, как “баба”. Старушка даже шутила, что у нее появилась еще одна внучка.

На днях Мирилис получила письмо, которое сильно ее взволновало.

— Мой старший сын пишет, что срок его службы подошел к концу, и через несколько месяцев он с семьей вернется в родной дом, — сообщила, утерев нечаянную слезу.

Я была так рада за нее! Теперь, когда я выйду замуж и пееду с Марусей к Истену, ей точно не будет скучно. А еще нейра Мирилис развела бурную деятельность и привлекла своих подруг к помощи лечебницам для бедняков и приютам. Они жертвовали деньги, лекарства, вещи и еду, находя в этом удовольствие.

Бабуля и нашла для моих маленьких пациентов учителя, оплатив все расходы. Он много лет преподавал в Академии искусство риторики, а теперь учил Эллин и других правильно говорить и строить предложения. Также в его задачу входило обучить деток постарше чтению и письму. Мне нравился нейт Эрвин. Он был мягким, но настойчивым, а еще обладал бездной терпения и мог совладать с моими сорванцами. Дети ждали его уроков с удовольствием.

Я посещала лечебницу в первый, третий и пятый дни недели, занимаясь, в основном, маленькими пациентами. Сотрудники начали замечать, что теперь к нам обращалось за помощью не только бедное население. И обидное словосочетание “для сирых и убогих” звучало все реже.

Молодой лекарь, нейт Мариус, с которым я познакомилась благодаря смотрительнице приюта на улице Синих Птиц, потихоньку собирал сведения о детях, пострадавших после приема мильтоны, и отправлял их ко мне. Нам удалось хорошо сработаться, и я благодарила местных богов, что мне попался такой неравнодушный человек. Ему и самому было интересно взглянуть на результаты.

А результаты были впечатляющими. Я скрупулезно вела журналы или истории болезни, записывая все свои действия и малейшие изменения, надеясь, что мой опыт окажется полезным.