Сказал, что она ужасно целуется и настолько худая, что тебе стыдно появляется с ней в компании своих друзей. Я не знаю, радоваться или нет, что ты поступил так с девушкой, которая, скорее всего, меня недолюбливает.

Хотя… ты все-таки ужасен. Так нельзя поступать. С девушками нельзя.

Интересно, зачем ты это сделал?

Глава 08 — Даша

14 апреля

В тринадцать лет меня впервые приглашают на свидание. И это не мальчишка с улицы, а один из одноклассников Гордеева. Он высокий, выше меня на две головы, но худощавый. У него очаровательные ямочки на щеках во время улыбки и прикольная майка с эмблемой группы Линкин Парк.

Он пожимает мою руку, называя свое имя. Максим. Звучит классно. И ладонь у него теплая, приятная, словно он пользуется специальным кремом, чтобы не было грубоватости на коже. Вообще я не планировала до восемнадцати общаться с мальчиками, но этот так мил, и у него смешные шутки. Поэтому я решаю после тренировки пойти не отдыхать как обычно, а идти с ним гулять.

Но мое решение не нравится тебе.

Ты подлавливаешь меня в коридоре, перегораживаешь дорогу и строго смотришь. Мы все-таки на линии войны, наверное, не будь мамы на моей стороне, ты мог бы учудить что-то ужасное."

"— Не смей лезть к моим друзьям, — грубо приказываешь, смотря прямо мне в глаза.

— Твой друг сам меня пригласил, не ты, — бурчу я. — Поэтому, отойди.

— Дашка, — раньше ты никогда не обращался ко мне по имени, обычно “тыкал” или говорил “эй”. Для меня это что-то новенькое. — Предупреждаю. Иначе будешь жалеть о последствиях.

Я ничего не отвечаю, лишь задираю носик и обхожу тебя дугой. Мне наплевать на твои слова, как и тебе на мои. Я искренне не понимаю, почему ты так эгоистично себя ведешь: хватаешь меня за запястье, и наши взгляды в этот момент пересекаются. Твой глубокий и мрачный, словно ночь перед бурей. В твоих глазах такая решимость, нескрываемая сила и уверенность, что я интуитивно вся сжимаюсь.

— Глеб, — только и могу выдать, стараясь отвести взгляд первой. А ты лишь сильнее сжимаешь мое запястье так, будто вот-вот сломаешь мне руку.

— Когда ты уже перестанешь быть такой дурой?

— Сам такой! — взрываюсь я и дергаю руку.

Ухожу, нет, убегаю. И наплевать, что со стороны мой побег, вероятно, выглядит трусливо. Лучше держаться от тебя на расстоянии, нежели пытаться подружиться. Ты уже дал понять — семьей нам не стать. Я навсегда чужачка в твоем сердце. Рядом со мной тень твоей ненависти.

Но несмотря на этот разговор, я все равно принимаю решение идти на свидание с Максимом в следующую субботу в семь часов вечера. Впервые вру маме, иначе она бы не отпустила. Для нее наличие друзей, когда есть балет — табу. Мне неприятно ее обманывать, и при разговоре я слишком открыто тереблю края плиссированной юбки.

— Ты не заболела случаем? — уточняет она.