Если тела организованно рухнули наземь, то импортный красавчик только дёрнулся чуток.

В тот же миг слева, примерно в полукилометре, с каким-то нездоровым грохотом и пулемётным стукотком начали «отдыхать» рейдовые группы номер один и два.

– Поехали! – скомандовал Иванов, устремляясь на заднице вниз по склону. – Покажем им кузькину маму…

Увы, просмотр не состоялся. Некому было показывать эту самую маму. Четыре трупа на рассвете, и никакого движения в секторе. Снайперы – дикие невоспитанные вандалы, не обнаружив более целей на поле боя, азартно дырявили ни в чём не повинный джип.

– Константин! – заорал Иванов, плюхаясь на брюхо в тридцати метрах от домишек. – Это мы!

– Я здесь! – раздался голос Воронцова из окна крайнего правого домика. – Здесь чисто, просьба – заходить не как Петрушин!

– То есть? – Иванов поднялся и трусцой припустил к крайнему домику – бойцы ломанулись проверять другие два.

– То есть без гранат…

В домике Иванова и подтянувшихся следом Глебыча с лейтенантом Серёгой ожидала весьма трогательная сцена. На топчане рядышком сидели Костя и некий упитанный круглый мужчинка, с бородой и… в тюбетейке.

– О боже… – Иванов даже перекрестился. – Это…

– Это оно самое, по-моему, – проявил сообразительность Серёга. – И в тюбетейке!

– Я – резидент, – поспешно пояснил мужчинка, вытягивая вперёд окольцованные хромированными наручниками запястья. – Меня нецелесообразно просто так убивать, я очень ценная фигура…

– Свидетельствую – сам сдался. – Костя пожал плечами. – Как началось, снял с меня наручники и надел себе. Очень умный человек, зовут – Хамза.

– Большой – Второму, – раздался в кармане Иванова голос Петрушина.

– Так вот ты какой, пятнистый олень… – Иванов, продолжая с неприличной пристальностью рассматривать ценную фигуру, вполуха прислушался – на дворе стояла погребальная тишина, ничего там слева уже не гремело и не стукало. – В тюбетейке…

– Большой – Второму!

Иванов, не спуская глаз с резидента, достал рацию.

– На приёме.

– У меня две новости, – убитым голосом доложил Петрушин.

– Давай с хорошей, – разрешил Иванов.

– Ну, мы управились тут. По нулям. Это – хорошая.

– А плохая?

– Пошли смотреть… Гхм… Смотрим – Султан. Готовый… Ну, он же табличку на грудь не вешал… Как понял, Большой?

– Да-а-а, товарищ Петрушин, – протянул Иванов. – Да уж…

– Да кто ж знал-то? Какого хрена вообще он тут делает?

– Интересный вопрос. – «Ценная фигура» неожиданно улыбнулся в бороду – согласитесь, для пленника жест несколько необычный. – Я не ошибся в вас, доктор…

– Это он о чём? – Иванов удивлённо поднял левую бровь.

– Да, потом расскажу, – махнул рукой Костя. – Сейчас не это главное.