Мне важно, чтобы справедливость восторжествовала. Именно за этим ко мне идут.

— А как же преступники, которые также могут попасть к вам по распределению? Или вы полагаете, что вам раз за разом будет благоволить удача и ни один из клиентов не окажется виновным?

Я отвернулся от окна и сложил руки на груди:

— Я буду отстаивать интересы клиентов, которых пришлет мне случай. Таков путь.

— Вы сейчас напоминаете мне одного человека, — задумчиво протянул Васильев и взгляд его потеплел. — Он тоже говорил, что будет бороться за справедливость. И пойдет на все, чтобы она восторжествовала.

— И у него получилось? — хмуро уточнил я.

— Спросите его как-нибудь сами на семейном обеде. Думаю, Филипп Петрович знает правильный ответ на этот вопрос, — усмехнулся Васильев и продолжил, сделав вид, что не заметил моего мрачного взгляда, — Я знаю, что вы не особо ладите. Но уверяю, что встречал не так много людей, которые болеют за свое дело больше, чем ваш отец. Он лучший в своем нелегком ремесле. И профессионал, у которого есть чему поучиться.

— Я начинаю думать, что вы проиграли в карты и теперь должны петь оды начальнику охранки, — усмехнулся я, и Дамир Васильевич с улыбкой вздохнул:

— К сожалению, в карты я играю куда хуже, чем мне бы хотелось. Потому предпочитаю бильярд. Однако, если вернуться к нашему разговору, то я прекрасно понимаю вашу досаду. Поступок Боны Виты не делает ей чести.

— Я очень хочу попросить вас не допустить, чтобы подобное происходило впредь. Распределения не должны покупать.

— Конечно, Павел Филиппович, — закивал глава адвокатской палаты. — А что с самой девушкой? Вы желаете обвинить ее в подлоге и подкупе?

Я ненадолго задумался, а затем ответил:

— Пожалуй, девушка сумела завладеть моим вниманием. Я встречусь с ней лично и объясню, что так делать нельзя.

— Она и впрямь перешла черту, — согласился со мной Васильев. — Девица привыкла к лицедействам и совсем забылась. Вам не помешает напомнить ей, что играть с аристократами — плохая идея.

Я улыбнулся и взглянул на часы:

— К сожалению, Дамир Васильевич, мне пора идти. С радостью поболтал бы с вами еще, но увы. Меня ждут дела.

Мы попрощались, и я вышел из кабинета Васильева. Его помощница с кем-то болтала по стационарному телефону, откинувшись на спинку кресла, и накручивала на палец локон волос. Завидев меня, она тотчас широко улыбнулась и махнула мне рукой. А я отвел взгляд от выреза ее блузки и понадеялся, что покраснел не слишком сильно. Дамир Васильевич умно придумал со своей секретаршей.

Я сбился с шага. Но ведь кто-то на самом деле исполняет ее работу. Я еще раз оглянулся, отметив, что документы лежали на своих местах и на полках был порядок.