Мошенничество, мошенничество и ничего, кроме мошенничества, – вот то, что занимает мысли Валлейтайна и, очевидно, этой женщины. Последнее вероятно, а не факт, ибо фразы подчеркнуты карандашом, и не известно, с какой целью. Не исключено, чтобы лишний раз убедиться в том, что нет ничего выше чувств и ниже денег."

"– Вы готовы? – Поставив книгу на место, Кряжин развернулся и заложил руки за спину.

Перед ним, одетая в верхнюю одежду, стояла женщина. Коротенькая шубка из нутрии (в Сокольниках на распродаже такие не дороже пяти тысяч), стройные ноги, обтянутые зимними колготами, пестрый шарфик поверх шубки, и…

И спортивная шапочка с надписью «Nike», из-под которой кокетливо были выпущены два спиралевидных завитка каштановых волос.

Кряжин, наклонив голову набок, замер и еще раз окинул женщину с ног до головы.

– Подожди, подожди… – остановил он рукой потянувшегося было к выходу Желябина и вдруг направился к прихожую.

Растерянность в глазах его светилась недолго. Он вернулся уже в своем привычном виде, с желтыми огоньками вокруг зрачков.

– На улице холодно, Татьяна, – предупредил он, протягивая ей норковый берет и мягко завладевая шапочкой «Nike», – вы замерзнете.

К величайшему изумлению Желябина, он подкинул шапочку на руке и мягким движением прижал к своей щеке. «Уж не спятил ли наш следователь?» – пронеслось в голове майора.

– Я так и знал, – сказал Кряжин, бросая явно не соответствующий гардеробу хозяйки предмет на диван. – В ней вы похожи на девицу не очень тяжелого поведения с вокзала, Татьяна. Это ведь не ваша шапочка. Эта шапочка мужская, с головы, чей размер на несколько больше вашей.

А оставшиеся на вязке капельки влаги говорят мне о том, что она недавно побывала на улице. – Улыбнувшись, он снова развернулся к Желябину: – И я даже знаю, кому она принадлежит. Вы помните молодого человека, совершающего пробежку по вечернему Холмску, Желябин?

Таня молчала, с хрустом в пальцах прижимая к себе берет цвета ее лазоревых глаз.

– Вам так хотелось остановить машину и тотчас начать поиски грабителей, майор, что взор ваш, обращенный ко мне, таил настоящую ненависть. Еще бы – «важняк» брезгует уличными грабежами.

А между тем, остановившись, вы получили бы ответ, что отсутствие головного убора – это не ваше дело.

Он вновь повернулся к Тане.

– Где Пикулин, мадам? – грозно проговорил советник, зависая над разоблаченной женщиной. – Где тот, у которого не было времени даже схватить с кресла шапочку?

Рухнув в кресло, Танька зарыдала, и сквозь всхлипы ее, перемежаясь с подвываниями, стали вырываться бессвязные фразы.

– Они пришли… Саша несчастен, он ни в чем не виновен… Они стали ломать дверь, Саша спрыгнул!..