Надписи не было видно – в ста метрах ее читать немыслимое дело, однако Пикулин, увидевший автомобиль прежде, чем сидящие в нем различили на льду группу лиц за вполне мирным занятием, знал точно – это приехали не сотрудники санэпидемстанции. И не за забором пробы воды.

Сашка присел рядом с сутулым и аккуратной струйкой разлил остатки водки по пластиковым стаканчикам. Рука его не дрожала, и он, когда наполнял стаканы, хотел убедиться именно в этом. Боковое зрение уже ясно различало сержанта в шапке, спускающегося на лед. Вскоре он оказался в десятке метров. Поддергивая на поясе кобуру с пистолетом и наручники, он шел, и во взгляде его читалась обреченность.

Он шел, чтобы убедиться в том, что решение задачи, над которой трудятся все сотрудники ГУВД, находится не здесь. Он шел, потому что увидел людей. И больше не для того, чтобы действительно обнаружить здесь Пикулина, объявленного в оперативный розыск, а для обнаружения доказательств обратного.

Сашка скомкал в руке стаканчик, чем привлек внимание рыбака. После этого рыбаку пришлось обернуться круче, ибо его боковое зрение обнаружило еще одно живое лицо посреди этого ледяного безмолвия.

И сутулый снова упер взгляд в лунку. Теперь появление мента на льду удивления рыбака не вызовет (потому что уже вызвало), и он не скажет, не подумав: «А кто его знает, кто он такой (на Сашку), я его впервые вижу». Сейчас он будет готов к встрече, он помнит, кто его угостил спиртным, а потому непроизвольно встал на сторону Сашки. Для всего этого стаканчик и мялся. Хитрая это штука – зоновская психология: вроде и Сашка ни о чем не просил, и рыбак все понял.

– Ну, как клюет?"

"– А как может клевать в конце января? – буркнул Пикулин, вынимая из ведра пригоршню рыбок.

 – Больше выпиваем, чем удим. Вы же в городе сразу вяжете и в отделение.

– Верно, верно… – бубнил сержант, оказавшийся старшим сержантом. Он разглядывал Пикулина и заодно сутулого. – А документы ваши посмотреть можно?

– Документы… – саркастически протянул рыбак, и Сашка посмотрел на него с удивлением. После 250 граммов «финской» рука слесаря уже не водила лесу как прежде – размеренно и вдумчиво, а дергала, словно под действием электрического тока. Если минуту назад очередной окунь-лилипут под толщей льда и собирался заглотить мормышку, то теперь он, наверное, находился в крайней степени недоумения и даже моргал – вот она, еда… Нету еды.

Вот она, еда… Нету еды. Не успевал окунь за «финской». – Как же я не догадался взять на рыбалку паспорт?

Сашка сглотнул и виновато улыбнулся сержанту. Ссориться с ментами он не собирался. В голосе же его недавнего собеседника слышался откровенный вызов, который различим слухом только «заезжавших» или «завозивших». Потому вызов понял и Пикулин, и сержант.